— Она еще не помнит всего, — сказала Кэнди. Она подошла ближе к кровати, протянула руку и стала легонько поглаживать руку Хейли. — Ей потребуется время. Как и сон, она может вспомнить только какие-то моменты. Верно, дорогая? И со временем… я думаю, Хейли все расскажет. Но сначала она должна выздороветь. Она прошла через такой ужас. Мы все прошли.

— Она должна рассказать все, что знает, сейчас, — настаивал Хокинс. Он повернулся и приказал охраннику встать снаружи у двери в палату Хейли. — Не позволяйте никому войти, — добавил он.

Когда охранник вышел и дверь захлопнулась, Хейли взяла мать за руку, облизнула все еще потрескавшиеся губы и заставила себя улыбнуться:

— Все в порядке, мама. Пришло время открыть все. — Она повернулась и посмотрела на Билла. — Я помню, что случилось в тот день. Большую часть того, что произошло.

Она нервно сглотнула и вытерла слезу, стекавшую по щеке.

— Я просто боюсь, что это будет выглядеть так… Ведь весь город… весь мир узнает.

Глава 83

— Расскажи нам, — потребовал Билл.

Хокинс выставил вперед руку, как бы говоря Биллу: «Успокойся. Полегче».

Билл сжал губы, пытаясь не дать воли своей злости. Он знал, что Хокинс прав. Он знал, что должен сдерживаться. Даже если ему казалось, что промедление убивает его.

Подбородок Хейли задрожал. Она глубоко вздохнула и заговорила:

— Мы встречались. Адам и я. Примерно шесть недель, но закончилось все это недели две назад… когда все пошло наперекосяк. — Она посмотрела на Билла. — Однажды я пришла к вам домой, чтобы повидаться с Саммер, но дома никого не было. Я написала ей эсэмэску, но она не ответила. Она, наверное, забыла, что я должна была прийти.

Хейли посмотрела на свои руки, которые лежали поверх одеяла. Она стала крутить пластмассовый больничный браслет. Ее руки все еще были в царапинах и синяках, свидетельствующих о том, что она сопротивлялась.

— Я ждала на заднем крыльце, потому что было тепло, а он подошел и заговорил со мной. В конце концов он спросил меня, не хочу ли я дождаться Саммер в его доме. Это тогда и началось.

Билл поднял глаза и посмотрел на Кэнди. Она смотрела в сторону, жилка пульсировала на ее шее, челюсть выдавалась вперед. Он понял. Она тоже не хотела бы это слышать. Билл опасался, что и он вскоре этого не захочет.

— Почему ваши отношения закончились перед самым нападением? — спросил Хокинс.

Хейли сказала:

— Я все время ощущала, что он и я… Что мы чужие друг другу, что-то вроде того. Что он действительно не тот человек, который мне нужен. Не тот, с кем бы мне хотелось встречаться.

Она посмотрела на детектива, глаза ее блестели.

— Он больше говорил о Саммер, чем обо мне. Больше, чем о ком-либо другом. Я думаю, он хотел быть с ней, а не со мной, хотел, чтобы она была его девушкой.

— Он сказал тебе это? — спросил Хокинс.

— Нет, но он просто… Ну, ты всегда знаешь, что парня кто-то интересует. Правильно?

— Так что случилось в тот день, когда Адам напал на вас? — спросил Хокинс.

Лицо Хейли застыло. Ее рот был слегка открыт, брови подняты.

— Он не нападал на нас. На меня — нет. Адам не имел к этому никакого отношения.

— Кто же тогда? — спросил Хокинс. — Ты сможешь вспомнить больше?

Хейли закрыла глаза. Она подняла руку, и больничный браслет скользнул по предплечью. Она приложила ладонь ко лбу, как будто у нее болела голова, а потом потерла лоб кончиками пальцев.

— Ты помнишь?! — резко спросил Билл.

— Дайте ей минуту, — попросила Кэнди громким шепотом.

— Мы собирались увидеться с Клинтоном и Тоддом в тот день. Мы хотели просто пообщаться с ними. — Она вздрогнула, поскольку, похоже, внезапно что-то вспомнила. — Ничего особенного. Обычная тусовка. Конечно, мы бы немного выпили. Я не знаю…

Они все стояли вокруг нее, внимательно слушая. Они, взрослые, стояли у кровати истерзанной девочки-подростка, ожидая, когда из ее рта вылетят следующие слова. Если вообще вылетят. Если она действительно помнила все это. Биллу показалось, что прошел целый час, прежде чем Хейли заговорила снова, но прошло, наверное, всего полторы минуты. И все они слушали, как она изливала свои отрывочные воспоминания о том дне. Итак, Хейли и Саммер встретились с мальчиками из школы. Было холодно, и они надели теплые куртки. Они прошли примерно две мили до строящегося микрорайона. Отец Тодда устанавливал светильники в недавно построенных домах, и подростки иногда отправлялись туда, чтобы выпить и потусоваться там, где никто не мог их увидеть.

Хейли утверждала, что в этот день не происходило ничего необычного. Но она признала, что Саммер вела себя странно последние несколько недель перед нападением.

— Странно — это как? — спросил Хокинс.

— Я знала, что скоро должен был быть день рождения ее мамы, — сказала Хейли. — И она была какой-то капризной и рассеянной. Она говорила о том, что им с мамой так и не удалось сделать.

— Уехать на ее шестнадцатый день рождения? — спросил Билл.

— Да, — сказала Хейли. — Однажды она упомянула об этом. Я не знала, что с ней делать. Я просто пыталась ее поддержать, понимаете, просто быть для нее подругой.