Читаем Верность в Тени полностью

—За дальнейший успех Замка. Ты знаешь, что моя преданность непоколебима. Я докажу это старейшине.—Папа опрокидывает последний глоток алкоголя.

—Carpe regnum.

Мои глаза расширяются. Их кредо—захватить королевство.

—Carpe regnum,—вторит мужчина, прикончив свой напиток. Он со стоном поднимается на ноги, и я поспешно отступаю, небрежно прислоняясь к стене.

—Смотри, чтобы это прошло, Вонн. Больше не может быть никаких ошибок. Шоу на нашем осеннем празднике-это награда. Самые прибыльные партнерские отношения устанавливаются благодаря предоставляемым плотским развлечениям.

Акцент, который он делает на ошибках, заставляет мое сердце биться быстрее. Он имеет в виду мое нападение? Это может быть. Рен не шутил насчет загадок, которыми они говорят.

—Уверяю тебя, я не допущу никаких других задержек или неудач, - говорит папа.

—Доставка произойдет, как я и договаривался. Это лучше, чем если бы кто-то ворвался в мою собственность. Я отправил требование вызвать ее домой из того места, где она пряталась. Стоун получит то, что хочет за осеннее веселье, которым он любит щеголять, а я разберусь со своими свободными концами.

Камень. Это имя заставляет мое сердце в ужасе биться о грудную клетку. Мои пальцы болят от того, что я так сильно сжимаю телефон, борясь с дрожью, которая сотрясает мое тело. Уделять внимание становится сложной задачей.

Воспоминания обрушиваются на меня, затаскивая обратно в кровать, вялую и неспособную оттолкнуть его от меня.

—Он действительно любит театральность.—Бородатый мужчина хихикает, его голос доносится ближе к залу.

—Я полагаю, у тебя действительно есть цель отпустить такую прекрасную вещь в игры Сайласа. Если ты это сделаешь, у тебя не будет наследства, чтобы продолжить свою родословную среди наших братьев.

Папа усмехается.

—Пусть этот ублюдок получит то, что хочет. Если он все еще находит в ней ценность после того, как заплатил за ее девственность, это его собственное безумие. Я бы предпочел, чтобы лаборатория фертильности открыла новый вариант, чем иметь дело с дикой наглостью, которую она развила.

Мое горло сжимается от острой боли.Я вытаскиваю складной нож, который Леви вложил мне в руку, прежде чем он позволил мне выйти из машины, из лифчика, концентрируясь на его форме и контурах в качестве объекта моего внимания, чтобы моя паника не вышла из-под контроля.

Конечно. Я хотела получить ответы, и я их получила. Сайлас Стоун еще не закончил со мной. Мне больно глотать, и перед глазами все плывет. Все годы, что мне приходилось терпеть его проницательные взгляды, он ждал лучшей возможности заполучить меня. Кошмар повторения истории был моим самым большим страхом, и это противоречит моей воле к борьбе.

—Оставайся сильной, принцесса.—Ровный голос Леви в моем ухе помогает мне закрепиться.

Я не одинока. Я больше не беспомощная девочка. Это не уничтожит меня, как бы мучительная правда ни поразила меня, как удар. Я выживу. Это мое обещание самому себе.

Всю мою жизнь мои родители не были настоящими родителями. Они готовы бросить меня и начать все сначала. Сила. Жадность. Их мораль была искоренена.

Я больше не позволяю им использовать меня. Смаргивая слезы, прежде чем они упадут, я беру себя в руки, решительный огонь горит в моих венах.

У меня новая семья, которая хочет меня. Это защищает меня от настоящих монстров в Торн-Пойнт.

Эти люди причинили мне боль, и я чертовски устал быть их жертвой. Я не позволю им снова причинить боль мне или кому-либо еще.

Все, чему научил меня Леви, проносится у меня в голове. Я представляю его тихий, грубый тон, говорящий мне блокировать атаки и отображать объект моего внимания. Он видит во мне бойца. Он научил меня, как уклоняться от того, что хочет меня убить.

Я буду бороться с этим. Такие люди, как папа, Сайлас и Короли, не могут победить. Сделав глубокий вдох, я представляю себя Медузой, ожидающей идеального момента, чтобы нанести ответный удар Сайласу Стоуну.

Все, что нужно.

К тому времени, как папа и его коллега выходят из офиса, я притворяюсь, что поглощен своим телефоном. Они останавливаются, чтобы посмотреть на меня.

—Привет, папа.—я сохраняю свой легкий тон, улыбаясь с яркостью, которой на самом деле не чувствую.

—Я знаю, что наше расписание в последнее время не выровнялось, но я подумала, раз ты дома, мы могли бы встретиться с мамой в клубе за обедом.

Его взгляд пренебрежительно опускается. Он не утруждает себя признанием или ответом мне. Он не спрашивает, где я была и все ли со мной в порядке. Это еще одно доказательство, вбивающее последний клин в мое сердце. Он причинил мне боль слишком много раз, чтобы сосчитать, но все равно больно смотреть на человека, которого ты когда-то боготворила, так давно, до того, как он отодвинул занавес над тем, какой он презренный человек, и знать, что ему насрать на тебя. Вероятно, он никогда этого не делал.