Ведет огонь Мухин, его прикрывает Брызгалов. Вот отвернул Мухин. Передаю Брызгалову:

— Атакуй! Прикрою!

А «хейнкель» все не падает, хоть и начал терять скорость и высоту. Уйти в облака ему не удалось. Однако уже совсем недалеко до линии фронта. Как бы не улетел! Сближаюсь с ним вплотную. И вижу большие пробоины: крепко ему досталось! Открываю огонь по правому мотору. «Хейнкель» вспыхнул, пролетел небольшое расстояние и рухнул на землю у переднего края. Передаю друзьям:

— Одним меньше стало!

Не успел я договорить, как открыла сильный огонь немецкая зенитная артиллерия. Поздно, голубчики!

Искусно маневрируя, выходим из-под огня и продолжаем прикрывать войска в указанном нам районе.

…На аэродроме выяснилось, что слух меня не обманул: вражеская бронебойная пуля попала в узел крепления шасси.

Да, удивительно живуч был наш «Лавочкин»!

Чувство локтя

В паре с Мухиным я вылетел на боевое задание. В тот день облака стелились низко, и вражеские самолеты большими группами не вылетали. Это и учел командир, посылая нас парой. Но неустойчивая погода резко менялась, и, когда мы подлетели к району прикрытия, небо над Кривым Рогом начало проясняться. А дальше, на юг, уже было безоблачным.

Теперь наверняка появятся самолеты противника. Не теряя времени, набираю большую высоту. Уже знаю по опыту, какой важный фактор — преимущество в высоте. Передаю по радио на КП, что в районе прикрытия ясно. Никакой команды не последовало.

Вокруг все спокойно. И это спокойствие настораживает — ведь иногда его сменяет ожесточенная схватка! Внимательно осматриваю воздушное пространство, землю. Западнее Кривого Рога, близ широкого озера, ведут бой танкисты.

Внезапно раздается голос офицера со станции наведения:

— Соколы, соколы! Западнее Кривого Рога появилась группа пикирующих бомбардировщиков. Атакуйте врага!

Насчитываю «юнкерсов» тридцать. Некоторые уже перешли в пикирование и сбрасывали бомбы: на земле столбами взвивался черный дым.

В небе появляются восемь «фокке-вульфов» — они сопровождают бомбардировщики. Давненько не встречались! Как видно, у фашистов пополнение: вероятно, «фоккеров» с запада перекинули на наш фронт.

Решаю применить тот же метод, который помог мне на Днепре, когда я остался один в воздухе и у меня заклинило фонарь. Правда, тогда не было вражеских истребителей. Зато сейчас я не один: у меня надежный «щит» — испытанный ведомый.

Прорываемся к «юнкерсам». Врезаемся в их строй. Как тогда, проношусь между вражескими бомбардировщиками. Появляюсь то тут, то там. Мухин — неотступно за мной.

Неожиданность ошеломила немцев. Очевидно, им показалось, что наших самолетов много, и они стали строиться в оборонительный круг. Но, должно быть, с земли получили приказ выполнять задание: некоторые летчики начали готовиться к атаке по нашим танкам.

Обстановка сложная. Принимаю решение: атаковать и постараться сбить один из «юнкерсов» — ведь, сбив одного, наводишь панику на остальных.

Стремительно проносимся сквозь строй пикирующих бомбардировщиков. Фашисты ведут по нас бешеный, но неприцельный огонь, и мы от него ускользаем. А «фокке-вульфы» поднялись выше и огня не вели: очевидно, боялись сбить своих.

Стремительно атакую сзади снизу «юнкерс», не успевший перейти в пикирование. Экипажу не удалось отбить атаку. Бомбардировщик вспыхнул и стал падать. Так и есть: остальные со снижением уходят на запад.

Зато тут на нас яростно насели восемь «фокке-вульфов». Вот так же мы вдвоем с Мухиным отражали налет на наши наземные войска в районе Рогани. Но тогда вражеских самолетов было гораздо больше!

— Смотри в оба, Вася!

Наши истребители — его и мой — видны врагу как На ладони. Прикрыться бы облаками, да над нами ясно. Правда, северо-восточнее, километрах в двадцати, — стена облаков.

Сейчас у врага не только преимущество в численности, но и в высоте.

Пора уходить.

Увеличиваем скорость. Берем курс на аэродром. «Фоккеры» гонятся за нами. Надо умело отрываться от противника, когда нет преимущества в высоте. Отбивая атаки, переходим на бреющий. Вот стена облаков перед нами. Ныряем под нижнюю кромку, и фашисты теряют нас из виду.

В этом сложном бою нам обоим помогло чувство локтя и то, что мы умело оторвались от противника, превосходящего нас численностью.

Передышка

С марта 1943 года полк без передышки участвовал в тяжелых боях. На его счету были десятки сбитых самолетов. Люди держались стойко, но устали. И в те дни, когда войска фронта отражали яростные контратаки противника в районе Кривого Рога, мы неожиданно получили приказ перебазироваться на левый берег Днепра, ближе к правому флангу наших войск. Подорожный, срочно собрав комэсков, сказал:

— Там обстановка спокойнее. Мы сможем привести себя в порядок: вылетов будет меньше.

С перелетом мы спешили, и по приказу командира летчики перевезли техников в фюзеляжах самолетов. Это было против правил, но иначе техникам пришлось бы долго добираться к новому месту — наземным эшелоном.