Читаем Верность Отчизне полностью

Услышав смех, прибежали летчики из других комнат. Стали будить медвежонка. Он ворчит, лапами отмахивается — и ни с места. Осторожно стащили его и положили под койку. Зорька поскулила немного, видит — делать нечего, и снова заснула.

В тот вечер в нашей комнате долго не спали. Товарищи рассказывали мне о боевых делах полка.

А рано утром нас разбудил медвежонок: пришел в гости.

— А, Зорька явилась! Значит, подъем! — воскликнул Титаренко, вскакивая с койки.

Мы стали делать зарядку, умываться, а медвежонок, не дожидаясь нас, первым помчался к машине, которая обычно отвозила летчиков на аэродром.

Вместе с инженер-майором Зарицким иду к стоянке самолета. Расспрашиваю о жизни и делах технического состава не из пустого любопытства, а оттого, что с аэроклубовских времен крепкая дружба всегда связывала меня с техниками.

Что такое? Вместо серой одноцветной машины передо мной самолет с красным носом и белым хвостом. Вид у него еще внушительнее.

Инженер улыбается:

— Что, не узнали, товарищ капитан? Ваш самолет ночью окрасили под стать остальным.

На стоянке меня ждет техник Васильев, докладывает, что самолет готов к полету.

…Когда я пришел на КП, меня радушно встретил подполковник Асеев; он был заместителем командира по политчасти еще при Шестакове. У нас завязался дружеский разговор.

О замполите я уже немного знал из рассказов Титаренко. На «Лавочкине» он летает недавно, и летать на новой технике его переучивал во фронтовой обстановке Павел Федорович Чупиков.

Готовясь к боевому вылету, Асеев прислушивается к замечаниям опытных летчиков, пусть и младших по званию, на задании показывает пример исполнительности и дисциплины.

Замполит сказал, что в полку много коммунистов и комсомольцев. Парторганизация ведет среди личного состава большую воспитательную работу, сейчас в основном по подготовке к боям. Коммунисты готовятся к летно-тактической полковой конференции и к встрече бывалых летчиков 16-й воздушной армии. Она состоится по решению командующего воздушной армии позже, очевидно в районе Бяла-Подляска.

Я встал на партийный учет в новом полку и получил первое партийное поручение: выступить перед инженерно-техническим составом, познакомиться с его жизнью.

Вместе с подполковником Асеевым я побывал у инженерно-технического состава на разборе.

Интересно, со знанием дела проводил его инженер-майор Зарицкий.

Охотники длительное время находились над территорией, занятой врагом. Поэтому в нашем полку особенно необходимы были углубленный осмотр, тщательная подготовка матчасти, постоянный контроль над ней. И техники понимали, как велика их ответственность.

Вечерами, после ужина, мы с Асеевым стали ездить на аэродром, заходили к техникам на стоянки самолетов, в столовую, в дома, где они жили. Разговаривая с ними, я вникал в их жизнь, полную неустанного труда, подмечал черты характера, узнавал настроения.

У меня исполнительный и внимательный помощник, опытный, знающий техник Васильев. Не один раз в день он спросит о работе мотора, всех агрегатов в полете.

Получив боевое задание, находишься в приподнятом возбужденном состоянии. Васильев, человек спокойный и выдержанный, непременно обратит внимание летчика на какую-нибудь деталь, напомнит, предостережет, хотя «аппарат», как называл самолет мой старый механик Иванов, всегда в порядке. Не было случая, чтобы Васильев, как и Иванов, своевременно не приготовил машину к вылету.

«Дружба летчиков и техников — непременное условие успешной боевой деятельности» — под таким лозунгом прошло одно из полковых партсобраний. Выступавшие говорили о том, что незначительная неисправность может повлечь за собой другую, серьезную и, таким образом, подвести над расположением противника, что малейший недочет в подготовке машины на земле может сказаться в бою. Говорили и о том, что летчик и техник дополняют друг друга.

По всему было видно, что крепкая дружба связывает летчиков и техников, что они совместно готовятся к боевым действиям. Много делал для их спайки комсорг полка Владимир Ивановский.

Боевых вылетов в те дни почти не было. Зато я подолгу тренировался на слетанность в паре с Дмитрием Титаренко, изучал район. Вечерами на КП командир полка и замполит рассказывали мне о бесстрашных советских асах.

Отважный истребитель Дмитрий Титаренко летал ведомым и у Шестакова, и командир как-то упомянул о черте его характера, которую я уже заметил: Дмитрий не любил рассказывать о своих победах, зато всегда оживлялся и обретал красноречие, когда разговор заходил о подвигах товарищей.

Замполит рассказал мне о Герое Советского Союза осетине Александре Караеве, отличившемся в боях за освобождение Советской Белоруссии, о цыгане летчике Кирилле Бачило, о своеобразной боевой паре — Герое Советского Союза Евгении Азарове и Михаиле Громове.