«Хейнкели» освободились от груза бомб и быстро уходили в темноте. Стало тихо. Мы вскочили, окликая друг друга. Все живы, все уцелели. Даже никто не ранен! Побежали на стоянку. Какое облегчение, какая радость: в сумерках вырисовываются очертания наших самолетов! Целы и невредимы. Только несколько получили повреждения. Снова у противника неудача — бросил бомбы с недолетом. Фашисты явно спешили, просчитались.

— Хотели фрицы в отместку нас разбомбить, а мы теперь еще злее будем, — говорили летчики.

Уже в полной темноте мы погрузились в автомашины и поехали на ночлег в город.

За ночь на летном поле заровняли несколько больших воронок.

Таких налетов с тягостных дней гибели Солдатенко у нас не бывало. Мы стали еще шире рассредоточивать самолеты. Вскоре к нам прилетел истребительный авиаполк «ночников»: днем над аэродромом барражировали мы, ночью — они.

Противник, почувствовав удары истребителей нашего полка, явно собирался вывести аэродром из строя, но это ему так и не удалось.

«Бейте фашистов!»

Барражируем четверкой над линией фронта. Напряженно слежу за воздухом, особенно в направлении Ясс. На земле — жестокие бои. Воздушный враг не появляется. Срок барражирования истекает, и я беру курс домой. Возбуждение, которое охватывает летчика перед боем, проходит, и теперь ощущаю только усталость: сегодня это уже третий вылет. Да и длительное ожидание противника утомляет больше, чем сам бой.

Вдруг слышу свой позывной. Узнаю голос подполковника Борового:

— «Сокол-31»! «Сокол-31»! Фашисты прилетели. Они сзади вас, ниже. Бейте их! Подаю команду:

— Разворот все вдруг!

Молниеносно разворачиваюсь на 180 градусов. Усталости как не бывало.

К линии фронта приближаются девятка «хеншелей», а повыше — четыре истребителя.

«Хеншель-129» — двухмоторный самолет. Мы называли его «пародией на штурмовик». Стрелка на нем не было. Летчик видел только то, что делалось впереди, и не мог следить за хвостом своей машины. «Хеншель» можно было легко сбить сзади. Поэтому его всегда сопровождали истребители.

Я взглянул на бензомер — горючего маловато. Но можно дать короткий бой и дотянуть до аэродрома.

«Хеншели» строятся в круг, готовясь штурмовать наши войска. Один уже заходит на штурмовку.

Командую Брызгалову:

— Парой связать боем истребители! — а сам четверкой сверху сзади стремительно бросаюсь на врага.

Прицеливаюсь. Дистанция подходящая. Открываю огонь. Самолет загорелся. Спасаясь, отвернул от нас и упал в свое же расположение, недалеко от переднего края. Вспоминаю пожар на своем самолете и быстро отваливаю в сторону.

Раздается спокойный голос Борового:

— Молодцы! Внимание, сзади второй «хеншель» заходит на штурмовку. Бей! Не теряй ни секунды!

Снова разворачиваюсь. Точно с тем же курсом заходит на цель второй «хеншель». Снижается, готовясь к штурмовке.

Все летчики на месте. Брызгалов связал боем истребителей.

Подаю команду по радио:

— Не допускать врага к штурмовке войск!

Стремительно захожу сверху сзади, в хвост «хеншелю».

Паю очередь с такой же дистанции. Второй «хеншель» вспыхивает и падает неподалеку от первого — в овраг. Я еле успел отвалить.

— Так их! Бейте фашистов! — слышу голос подполковника Борового.

Вижу Брызгалов отогнал истребители противника. Мухин держится рядом со мной. Разворачиваюсь.

— Где же остальные? — спрашиваю по радио.

— Драпанули, — отвечает Боровой.

Возвращаемся на свой аэродром. В этом скоротечном бою большую роль сыграла команда подполковника Борового, заместителя командира братской авиадивизии, летавшей на «ЯКах».

В дни ожесточенных боев севернее Ясс он часто бывал на рации, которая разворачивалась на переднем крае близ КП командира соединения наземных войск. Подполковник сообщал нам о воздушной обстановке, своевременно наводил на противника, подбадривал, подсказывал более выгодные направления атаки. И его команды по радио помогали вовремя обнаружить противника, прикрыть войска.

Когда ведущему помогают оценить воздушную обстановку и он знает, где враг, ему легче своевременно построить нужный маневр и занять выгодное положение для атаки. Слово с земли часто решало исход боя.

Мужество

На западном направлении войска нашего фронта ушли к предгорью Карпат. А сюда, севернее Ясс, противник стянул крупные силы, тщетно пытаясь столкнуть наши войска на левый берег Прута.

Фашисты перешли к тактике более массированных налетов, действовали смешанными группами. Воздушный враг стал еще расчетливее, еще хитрее, и советским воинам на земле особенно нужна была сейчас помощь истребительной авиации.

Работа в полку кипела ключом. Казалось, напряжение доходит до предела. Как всегда, в дни ожесточенных боев гул самолетов стоял в воздухе с рассвета до темноты.

Буквально не вылезая из самолетов, мы провели 1 Мая и в тот же день получили приказ перебазироваться за рубеж, в район Табэра.

Жарким утром летим вслед за флагштурманом в Румынию.