Читаем Верная Рука полностью

— Мы не завидуем этим хорошим, «порядочным» людям, которые получат ваше золото. В горстке сэкономленных вами долларов мы не нуждаемся. Мы будем владеть миллионами, как только завладеем бонансой!

— Сначала ее нужно еще найти, — саркастически заметил Хаммердал.

— Конечно, найдем ее не мы, а Олд Шетттерхэнд!

— И он же покажет вам это место!

— Естественно!

— Да, да! Я уже вижу, как он указывает пальцем в землю и говорит: «Вот здесь. Лежат, глыба на глыбе, один самородок больше другого. Будьте так добры — унесите их отсюда!» Но что вы сделаете с нами тогда от радости? Скорее всего, я думаю, вы всех нас скопом расстреляете. Потом вернетесь на Восток, положите деньги в банк и станете жить на проценты — как тот богатей из Евангелия. И велите выпекать для вашего животика каждый день пирог с черносливом. Так мне все это представляется. А тебе, Пит Холберс, старый енот?

— Да. Все верно, особенно насчет пирога с черносливом, — заметил Пит, на это раз снова сухо.

— Глупости! — со злобой воскликнул Хозия. — в вас говорят досада и зависть! Вам самим до смерти охота воспользоваться этой бонансой!

— Что? Этой бонансой? Ох, мы предоставляем ее вам от всего сердца дарим! Мы уже предвкушаем забавное зрелище — выражение ваших лиц, когда вы окажетесь там. У меня на этот счет есть только одно опасение, но очень серьезное.

— Какое?

— Как бы вы от блаженства не забыли взять золото!

— О, не беспокойся, когда это случится, мы головы не потеряем. Мы очень хорошо знаем, что нам следует делать с ним!

— Я так и знал!

— Вот именно! Так что это — не ваша забота! Но сейчас я должен поехать к моему брату и сообщить, что нашелся Пит, который не позволяет называть себя на «ты»!

Он пришпорил свою лошадь и проскакал мимо меня, к началу процессии, где и ехал Джоул, его брат-подлец.

— Что ты думаешь об этом? — услышал я, как Хаммердал спросил своего друга.

— Ничего! — кратко ответил Пит.

— Отличные родственнички!

— Есть чем гордиться!

— Тебе, наверное, весьма досадно!

— О, нет! Они мне теперь совершенно безразличны.

— А я не это имел в виду.

— Что тогда?

— Наше золото.

— А что наше золото?

— Кому мы теперь его подарим? Я не хочу быть богатым. Не хочу сидеть на мешке с деньгами и все время бояться, что меня обворуют — это лишит меня крепкого, здорового сна.

— Да, теперь придется снова ломать над этим голову!

— Снова и с самого начала, чтобы все хорошенько обдумать. Кому отдать наше золото? Глупая история!

Я повернул к ним голову и сказал:

— Оставьте вы это. Только забот насчет того, куда пристроить золото, вам сейчас не хватало.

Они подъехали ко мне с двух сторон, и Дик сказал:

— Никаких особых забот. А может быть, вы знаете кого-нибудь, кого мы сможем одарить этим золотом?

— Я могу назвать сотни имен. Но я имел в виду не это. У вас на самом деле есть это золото?

— Увы, в данный момент нет. Оно у Генерала — вы же знаете, мистер Шеттерхэнд.

— Тогда пока и не ломайте себе голову над этим. Кто знает, схватим ли мы Генерала?

— Но ведь вы и Виннету с нами! Это значит, что Генерал уже почти у нас в руках! Вы слышали, о чем мы говорили?

— Да.

— И что мы нашли кузена Пита?

— Да.

— И что вы скажете на это, сэр?

— Что вы были неосторожны.

— Как? Мы должны были скрыть, кто такой Пит Холберс?

— Нет. Но вы говорили так, как будто хорошо знали, что мы скоро будем на свободе.

— А это ошибка?

— И очень большая! Подобная уверенность может легко возбудить подозрения, которые могут стать для нас опасными или даже гибельными.

— Хм! Это точно. Мне следовало бы доставить этим ребятам радость и повесить нос, так, чтобы он касался седла?

— Ну, не совсем так!

— Но вы тоже говорили с Коксом и Олд Уобблом весьма уверенным тоном.

— И все же не так неосторожно, как вы сейчас с этим Хозией Холберсом, который, к счастью, недостаточно умен, чтобы быть недоверчивым. Ваша ирония в отношении больших золотых глыб была чрезвычайно опасна для нас. Трампы должны верить до последнего момента, что я веду их к бонансе.

— И когда наступит этот последний момент?

— Может быть, уже сегодня.

— Это правда?

— Я думаю!

— И как?

— Этого я пока точно не знаю. Кольма Пуши, индеец, придет и освободит меня.

— Вы это точно знаете?

— Да. Он мне так сказал. Как я буду себя вести, когда освобожусь, это зависит от многих обстоятельств. Я не буду спать, но вы должны притвориться спящими. Передайте это всем остальным! Я не хочу с ними говорить сам, потому что у трампов могут возникнуть в связи с этим подозрения. Мне не надо изображать покорного, а вы же, напротив, должны показать свою неуверенность.

Они не поняли, что Кольма Пуши уже появился возле меня, и спросили, откуда я знаю, что он придет. Тогда я попросил их снова отъехать назад и спокойно ждать развития событий. Лучше, чтобы трампы видели меня, говорящим со своими друзьями, как можно реже.

Братья Холберса придержали лошадей и оказались рядом с Диком и Питом. Тут Хозия указал на Пита и сказал:

— Это он, мой братец для битья, который строго запрещает говорить ему «ты».

Джоул скользнул презрительным взглядом по Питу и ответил: