Читаем Верная Рука полностью

— Потише разбрасывайся головами животных, иначе скоро свою потеряешь! Я хотел предупредить вас о нападении команчей и не виноват в том, что они не могут сюда добраться. Или лучше, чтобы я не предупреждал вас, а они все-таки появились?!

Итак, два друга снова поссорились, но можно было быть уверенными, что скоро они опять помирятся.

Меня обрадовало, что Шако Матто остался с нами, ведь он вполне мог воспользоваться моментом и ускользнуть, но он даже предупредил нас, увидев шамана. Он действительно по своей доброй воле хотел ехать с нами. Я подошел к нему и сказал:

— Отныне вождь осэджей свободен, он может идти, куда хочет.

— Я остаюсь с вами! — ответил он. — Апаначка должен был привести меня к Тибо-така, но теперь шаман сам появился, и он от меня не уйдет. Ведь вы последуете за ним?

— Безусловно! Ты сразу его узнал?

— Да. Я узнал бы его и через тысячу лет. Что он делает здесь, в Канзасе? Зачем он ночью пробрался на ферму?

— Он не пробрался, а был здесь. — Я повернулся к фермеру и спросил его: — Тот врач со своей больной еще здесь?

— Нет. Белл, ковбой, сказал, что они уехали.

— Этот человек был вовсе не врач, а шаман найини-команчей, а женщина — его скво. Кто-нибудь говорил с ней?

— Нет. Но я слышал, как она говорила.

— И что?

— Она требовала от этого мнимого врача миртовый венок, но он быстро вывел ее из комнаты.

— Он ведь хотел уехать только утром. Почему он переменил свое решение?

Тут встал ковбой и сказал:

— Здесь я могу вам помочь, мистер Шеттерхэнд. Этот незнакомец вышел во двор, чтобы взглянуть на своих лошадей. Он услышал смех в комнате, когда мистер Хаммердал рассказывал одну из своих веселых историй, и спросил меня, что это за люди в доме. Я ему, конечно, ответил и даже в темноте заметил, как он ужаснулся. Потом мы вместе подошли к дому, и он долго стоял у окна и наблюдал за вами. Потом он дал мне несколько долларов и сказал, что ему нельзя здесь оставаться, потому что недавно в Канзас-Сити он выиграл у вас процесс, связанный с крупной суммой денег, и теперь боится кровавой мести. Поэтому ему лучше сейчас тайно уехать, а я не должен был говорить вам, что видел его. У этого дьявола был такой жалкий вид, он был так напуган, что я помог ему и вывел его со двора. Потом он, наверное, укрыл где-то лошадей и эту женщину, а сам вернулся и попытался вас убить.

— Мистер Белл, вы, конечно, совершили большую ошибку, но вы ведь не знали, что он негодяй и преступник. Он говорил только обо мне?

— Да.

— И ни одного слова об этом молодом воине, которого мы называем Апаначка?

— Ни одного!

— Well! Я хотел бы теперь осмотреть то помещение, в котором они отдыхали.

Ковбой зажег фонарь и повел нас через двор к очень низкому зданию с плоской крышей, в котором и была, собственно, одна комната. Я, конечно, не рассчитывал на то, что наш шаман окажется настолько неосторожным, что оставит или потеряет что-нибудь важное, я делал только то, чего требовала самая элементарная осторожность. Писатель, который пишет длинные романы, не пережив сам все то, что описывает, сейчас, разумеется, сделал бы так, чтобы Олд Шетерхэнд нашел в этом домишке какое-нибудь письмо, сумку или что-нибудь иное, что сразу бы позволило нам разгадать все тайны. Но поскольку все, что я пишу, — истинная правда, то я должен признать, что не нашел ничего, совсем ничего. Поэтому я, удовлетворенный, отправился обратно в комнату, где уже все собрались, обсуждая эту интермедию.

Если я сказал «удовлетворенный», то для этого было веское основание. Сегодня, как и на ферме Феннера, я чудом избежал смерти. Внутренний голос, предупреждавший меня при нашем прибытии сюда, принадлежал, несомненно, моему ангелу-хранителю. Я не прислушался, к нему, но тем не менее был спасен им, направившим в миг опасности мой взгляд в соответствующее окно. Сходство сегодняшнего происшествия с событиями на ферме Феннера было поразительным. Не хватало только нападения на наших лошадей или даже на нас самих; тогда бы оба вечера совпали почти полностью.

Может быть, кто-то, смеясь, покачает головой, прочтя мои слова об ангеле-хранителе? Ну что ж, я охотно смирился бы с этим и взял бы на себя труд убедить сомневающегося, что ангел-хранитель все-таки существует. Но оставим это и продолжим наш рассказ.

Я сел на тот же стул, где меня едва не настигла пуля шамана. Все еще пребывали в некотором возбуждении, поэтому обсуждение случившегося шло весьма оживленно, если не сказать, бурно. Больше всех неожиданным появлением Тибо-така и Тибо-вете был затронут, конечно, Апаначка, который, несмотря на мои возражения, продолжал считать их своими родителями. Все, кроме меня и Виннету, пытались убедить его в обратном, но он в ответ только тихо качал головой. Мне и Виннету это было вполне понятно. Что он мог еще нам ответить?! Естественно, об этих двоих ничего хорошего мы не могли сказать; А он не мог их никак защитить. Ему и не оставалось ничего другого, как только молчать, что он и делал с завидным упорством.