Читаем Верная Рука полностью

Верная Рука

Бизоний Лоб сильно отличался от североамериканских краснокожих. Он был общителен и разговорчив, но при этом не менее грозен, чем любой из его молчаливых собратьев, которые считают постыдным выражать, подобно женщине, словами свои переживания.

— Ты живешь на асиенде? — спросил Хельмерс.

— Нет, — ответил охотник на бизонов, — кто захочет жить и слать в воздухе, который заперт между каменных стен? Я живу здесь.

Он указал перед собой на поросшую травой землю.

— В таком случае у тебя самая лучшая постель здесь, на асиенде. Я и сам не смог усидеть в помещении.

— Твой друг Медвежье Сердце тоже отправился в луга.

— Он здесь?

— Да. Я уже говорил с ним и поблагодарил его. Мы с ним стали братьями, как и с тобой.

— Где он сейчас?

— Он там, среди пастухов, которые рассказывают о нападении команчей.

— Пойдем к нему!

Индеец подхватил свое тяжеленное ружье, легко бросил его на плечо и пошел проводить немца к пастухам.

Далеко в лугах, среди пасущихся полудиких лошадей, собрались вакерос и, сидя на земле, пересказывали друг другу приключения своей молодой госпожи, слух о которых мгновенно разлетелся по округе. Медвежье Сердце молча сидел в компании пастухов. Он не произнес ни слова, хотя, разумеется, знал и мог рассказать обо всем куда лучше и точнее. Подошли Хельмерс и Текальто и присоединились к пастухам, которые, не обращая на них внимания, продолжали свой разговор, хотя среди них появился теперь уже второй участник недавних событий. Хельмерс время от времени вставлял несколько слов, и постепенно завязалась та захватывающая беседа, какие можно часто слышать на привалах на лоне природы.

Внезапно в разговор ворвался гневный лошадиный храп.

— Что это? — спросил Хельмерс, резко обернувшись на этот странный звук.

— Это вороной жеребец, — ответил один из пастухов.

— А что с ним?

— Оставили подыхать с голоду за непослушание.

— С голоду? Но почему?

— Он не поддается приручению.

— Вот еще!

— Не сомневайтесь, сеньор! Мы старались, как могли. Он уже три раза был у нас в загоне, но каждый раз приходилось его отпускать. Это дьявол, а не конь! Мы все здесь неплохие наездники, можете нам поверить, но все-таки не сумели обуздать этого жеребца.

— Не может быть! Тот, кто смог на нем усидеть, должен остаться победителем!

— Вот и мы так думали. Но этот вороной дьявол сначала бросился с седоком в воду, чтобы утопить его, а когда это не прошло, кинулся в лесную чащу и просто сшиб его со своей спины.

— Проклятье! — воскликнул Хельмерс.

— Да, — кивнул индеец. — Это позорно, но это так. А ведь я загнал насмерть не одну лошадь, которая не желала повиноваться.

Вакеро продолжал:

— Здесь, на асиенде, побывало немало знаменитых наездников и охотников, желавших испытать свою силу и ловкость. Но все напрасно! Они все говорят, что есть только один человек, которому под силу усмирить этого жеребца.

— Кто же это такой?

— Один охотник с Ред-Ривер, который на самом дьяволе мог бы въехать в преисподнюю. Говорят, он забегал прямо в табун диких лошадей, чтобы выбрать себе лучшую.

Хельмерс хитро усмехнулся и спросил:

— А имя у него есть?

— Разумеется!

— И какое же?

— Как точно его зовут, я не знаю, но краснокожие называют его Итинти-Ка, Громовая Стрела. Многие охотники, что приходили с севера, рассказывали про него.

Хельмерс не подавал виду, что речь идет о нем самом, на лицах обоих индейцев тоже было написано полное спокойствие. Хельмерс, однако, спросил:

— Где этот конь?

— Лежит вон за тем табуном.

— Связанный?

— Естественно.

— Дьявол, а вот это уже напрасно!

— Не скажите! Сеньор Арбельес очень ценит своих лошадей, но в этот раз он сам поклялся, что вороной либо подчинится, либо сдохнет с голоду.

— Так вы ему и морду перевязали?

— Разумеется!

— Покажите мне его!

— Идемте, сеньор!

В этот момент подъехали верхом старый Арбельес и его дочь с подругой-индеанкой. Это был обычный ежевечерний инспекционный объезд Арбельеса. Пастухи не придали этому особого значения и пошли проводить Хельмерса к строптивому жеребцу.

Тот лежал на земле со связанными ногами и в наморднике. Глаза его от ярости и напряжения налились кровью, жилы вздулись и, казалось, готовы были лопнуть, а сквозь намордник на траву падали крупные хлопья пены.

— Черт побери, это уже ни на что не похоже! — воскликнул немец.

— Попробуйте иначе, сеньор! — ответил один из пастухов, равнодушно пожав плечами.

— Это же просто издевательство над животным! Так можно угробить любую, самую породистую лошадь!

Хельмерс разошелся не на шутку. Тут подоспел Арбельес с девушками.

— В чем дело, сеньор Хельмерс, что вас так взволновало?

— Вы же губите коня! — ответил Хельмерс.

— Туда ему и дорога, раз не хочет повиноваться!

— Он научится послушанию, но не таким же образом!

— Все наши усилия оказались тщетными.

— Так найдите ему приличного седока!

— Бесполезно!

— Позвольте, я попробую, сеньор?