Читаем Вернадский полностью

Апории Зенона показывают: наши рассуждения зависят от того, на какие правила или аксиомы (истины, которые не можем доказать) мы опираемся. Не относится ли это и к апориям Эйнштейна в теории относительности?

Об этом задумывался Вернадский, сомневаясь в том, что понятие времени, основанное на физико-математических канонах, допустимо распространять на реальную природу. Приведённые выше соображения, развивающие его идеи, имеют весьма перспективные следствия, которые в данной работе придётся опустить.

Владимир Иванович вывел важное эмпирическое обобщение о геологической вечности жизни: в результате исследования древнейших горных пород геологи не обнаруживают эпохи, когда ещё не было жизни на Земле. Об этом он писал в брошюре «Начало и вечность жизни» (1922), вызвавшей острую негативную реакцию некоторых марксистов. И. Буря-Бугаев (псевдоним биолога И. И. Бугаева?) написал критический отзыв, где уличал Вернадского в подмене научного метода религиозным. При этом сослался на то, что академик сослался на идеалиста Плотина: «И прав был… великий философ древности и великий учитель жизни, живший через полтысячелетия после Аристотеля, Плотин (204–269), который видел в биогенезе, непрерывном зарождении организма от других организмов — и так на протяжении всего доступного для нашей мысли времени — величайшую тайну природы, самое глубокое проявление в ней божественности».

Конечно же, понятие «божественность» у Вернадского было не проявлением религиозности, а синонимом тайны бытия, вечности Жизни. Хотя в то время почти все биологи верили в возможность техногенного синтеза живого организма, а среди геологов ещё не угасла надежда обнаружить древнейшие горные породы без прямых или косвенных следов жизни. Те, кто считал себя материалистами, верили в возможность самозарождения живых существ (мысль, пользовавшаяся популярностью в Средние века).

Казалось, пройдёт ещё немного времени, и проблема происхождения живых существ будет доказана усилиями биохимиков, геологов и палеонтологов. Однако этого не произошло по сию пору, а потому эмпирическое обобщение Вернадского остаётся в силе.

От геологической вечности жизни он сделал следующий шаг: «То, что верно для десятков сотен миллионов лет, протекающих от архейской эры до наших дней, верно и для всего бесчисленного хода времени космических периодов истории Земли. Верно и для всей Вселенной».

Язвительный комментарий И. Бури-Бугаева: «Решительное заявление, вполне достойное гения». Эти слова можно было бы принять всерьёз, если бы не одно обстоятельство. Ещё во второй половине XIX века эту мысль высказывали не только философы, но и солидные учёные. А Ф. Энгельс позволил себе даже мысль о вечности мыслящего духа:

«У нас есть уверенность, что материя во всех своих превращениях остаётся вечно одной и той же, что ни один из её атрибутов никогда не может быть утрачен и что поэтому с той же самой железной необходимостью, с какой она когда-нибудь истребит на земле свой высший цвет — мыслящий дух, она должна будет его снова породить где-нибудь в другом месте и в другое время».

Один из основоположников марксизма высказался за космическую вечность не только Жизни, но и Разума! (Об этом Буря-Бугаев должен был знать: «Диалектика природы» Энгельса, откуда взята цитата, была издана у нас в 1925 году.) А у Чарлза Дарвина, которого принято считать биологом материалистом, в конце знаменитого «Происхождения видов» сказано:

«Есть величие в этом воззрении на жизнь с её различными силами, изначально вложенными Творцом в незначительное число форм или только одну…» В данном случае религиозное понятие Творца тоже подразумевает космическую вечность Жизни и Разума. Поэтическое мировоззрение, преобладавшее в древних культурах, исходит из того же. Это прекрасно выразил советский поэт Николай Заболоцкий:

…Ныне считается, что возраст биосферы 4,5 миллиардолетия. Возраст Солнца, по некоторым подсчетам, вдвое больше, а Вселенной — втрое. Таковы расчеты на основе анализа образцов горных пород, изучения солнечного спектра, наблюдений астрономов. И они ни в коей мере не опровергают идею Вернадского о геологической вечности жизни.

В XIX веке считали, что был длительный период, когда на Земле не было жизни. Его назвали азойской (безжизненной) эрой.

Но следов её так и не удалось найти. Удалось выделить лишь археозойскую эру (древней жизни).