Читаем Верхний мир полностью

Воздух ворвался глубоко в легкие. Я наклонила голову, слепила «снежок» вокруг мяча. Я видела цель и понимала, что точный удар в нее изменит все.

– Одна.

Шаг вперед, один, другой… дальше раскатиться в бег… ниже… и удар. Мгновение спустя носок поцеловал мяч, и я проводила его глазами в полет.

Судя по тому, как все шестеро защитников шарнирно повернули головы, они готовились к пробивному удару. Мяч, однако, взял левее и прошел в дюйме над хвостом на макушке нашего капитана, Марии Маршел. Попав в угловой сустав ворот, он отклонился и со свистом ткнулся в сетку в глубине.

Гол.

Верхний угловой, который у вратаря нет ни единого шанса взять.

– Ты же моя гребаная красотка! – прошептала я себе.

Голкиперша так и стояла, широко расставив ноги и глядя на меня. Как и было предсказано, она даже с места не сдвинулась.

Джиббси свистнула длинный, на полное время, разорвав повисшее над полем молчание.

– Два – один. Отличный рабочий день, леди.

О, как я была с ней согласна.

Но какого хрена они все молчат? Даже девчонки из моей собственной команды, которым вообще-то полагалось с ума сходить после такого припоздавшего триумфа, едва отреагировали – ну, если не считать пожатий плечами и закатывания глаз.

В прошлом году, когда я играла за команду старой школы (до того, как ее закрыли и я перевелась в школу «получше», но без спортивной программы для девочек и вынуждена была искать себе клуб по месту жительства), все было по-другому. Там если ты забивала такой крутой гол, тебя погребало под целой кучей вопящих, визжащих девчонок. Но, как все неустанно мне напоминали, SE Dons были «профессиональной командой», а не какой-то там школьной. Здесь только ветеранам типа Марии полагалось бить пенальти… не говоря уже о том, чтобы забивать их.

А уж никак не мне, присоединившейся всего два месяца назад и в жизни не игравшей в клубный футбол.

Ну, хотя бы Джиббси качнула в мою сторону шапочкой по пути к боковой линии – самое близкое к одобрению, что я вообще от нее видела. Я кивнула в ответ с язвительной улыбкой. Перед тем, как поле опустело, я заработала еще пару вялых хлопков по спине, которые милостиво приняла. Времени злорадствовать или ныть не было: впереди ждал насыщенный вечер.

Дождь шел того поганого свойства, когда непонятно, то ли он уже вот-вот выдохнется, то ли так и будет сеять до скончания века. Я натянула капюшон поглубже и вытерла себе сухую полоску на скамейке запасных, прежде чем сесть. Девчонки одна за другой выходили из раздевалки и вливались в змеиное кубло на парковке. Все собирались на сегодняшнюю еженедельную тусовку – аншлаговый концерт, который все будут смотреть из свадебного зала в Дептфорде, через все те же контактные линзы, которые помогли мне сегодня забить гол. На тусы я не ходила после той, самой первой. Я тогда держалась на безопасном расстоянии от столпотворения на танцполе и даже умудрилась пару раз пообщаться один на один с девчонками, которые не под неоном. Но команды – это дело такое… В них я чувствую себя неловчее всего, а самые дружелюбные тёлы превращаются в сущих монстров. Еще один закон природы: где соберутся двое или больше во имя соревновательных видов спорта, там начинаются заморочки и жестокость в промышленных масштабах.

С тех пор я всеми сборищами манкировала, чем и заработала себе репутацию «некомандного игрока». Через два месяца такой петрушки я заметила, что полузащитники как-то меньше мне пасуют… И стала на всякий случай меньше забивать.

Когда поток забитых голов подыссяк, тренеры перестали меня играть. Вот так на ровном месте я и «уронилась» в резерв, хотя изначально вела по количеству голов. И даже редкие победы вроде сегодняшней лишь добавляли команде причин надеяться, что там я и останусь.

С этим точно пора было что-то делать, поэтому я с энтузиазмом поперлась со всеми на эту тусню. На самом деле я даже организовывать мероприятие вписалась. Только сначала надо было еще оттрубить часовую консультацию с преподом по математике-физике.

Однако последний прожектор успел медленно погаснуть, и вообще прошло уже двадцать минут от предполагаемого урока, а нового тьютора так нигде и не было видно.

Я уже полезла было в карман за телефоном, поделиться с Оливией своими горестями (эта была тысячная… нет, миллион первая), как со мной поравнялась Мария, уже переодевшаяся. Они с девчонками, кажется, собирались позависать до времени на территории стадиона, а потом двинуть на концерт.

– Эй, там какой-то парень на воротах тебя спрашивает, – она ткнула пальцем в маячившую вдалеке фигуру.

– Ну наконец-то, – проворчала я.

Если бы тьютор пришел вовремя, пришлось бы торопиться, но я хотя бы была на вечеринке почти к началу. Так я опаздывала уже на добрых полчаса.

– Да, кстати, – сказала я, кусая ноготь (разумнее будет сказать Марии сейчас, а не после, по факту), – я сегодня чуть-чуть припоздаю.

– А, – ответила она, слегка растерявшись. – О’кей, никаких проблем. Я все поняла. Решать тебе.

Она уже даже пошла прочь, но вдруг обернулась с подозрительно сияющей физиономией.