Читаем Веридор. Одержимый принц полностью

— Она же крикнула вам вслед, когда вы уходили, что месяца не пройдет, как тот всадник, к которому вы приревновали её из-за одного взгляда и на поверку оказавшийся вашим братом, станет её мужем, — по-прежнему бесстрастно заметил демон. — Черная ведьма слов на ветер не бросает, а уж Линн… Она захотела вас и дошла до самого Хаоса, только чтобы вы смогли захотеть её. Вот уж кто бы не отступился от желаемого… Так же она хотела подарить Кандору наследника и настояла на обряде пробуждения демонической крови. Только вот беда: как бы хорошо Кандор ни овладел Темной магией, сколько бы я не братался с ним, переливая в него кровь сына Хаоса, как бы ни взывали мы к сущности вашего древнего предка Хранителя, свет в Кандоре всегда побеждал тьму. Жизнь заявила на него права еще до его рождения, и Светлая магия била в ем ключом с детства, как будто резерв его бездонен. И даже демоническая мощь Хаоса не смогла заглушить его человечность — обряд прошел впустую. А потом однажды во время прогулки с мужем Линн углядела вас, мага Смерти, с рождения хранившего в душе частичку демона Рагнара — основателя рода Веридорских. Вы помните ту ночь, Ваша Светлость? Помните, как моя дочь проводила вас с завязанными глазами в темный зал, спрятанный под землей, и вместо кровати предложила вам алтарь? Помните, по глазам вижу, но тогда вы не придали этому значения. В самом деле, какая разница, на чем переспать с женой брата, которого вы ненавидели так сильно, что вам позавидовали бы самые чудовищные порождения Хаоса…

— Замолчите! — наконец не выдержал Джанго и даже вскочил на ноги. — Замолчите! Не тревожьте душу своей дочери и моей жены, с которой нас так и не развенчали. В конце концов, это было и прошло.

— Если бы, — горько усмехнулся лорд Див, приканчивая дубовую кружку квасу, размером с маленький бочонок. — Я вам о чем только что толковал? О том, что обряд был проведен для того, чтобы Линн зачала и родила мальчика — демоненка. Кандор не подошел, зато с вами задумка увенчалась успехом, о чем вы, собственно, сейчас можете судить. Знаете, нам неслыханно повезло: мой внук похож на Кандора гораздо больше, чем на вас, так что…

— Вы ошибаетесь, — кронгерцог все же опустился обратно на пол и, неожиданно для себя самого, практически зашипел на демона пострашнее анаконды. — Ни в чем нам не повезло, и Эзраэль похож на своего НАСТОЯЩЕГО отца. Не на того, кто из мести переспал с его матерью и на следующий вечер уже тискал в нищенском борделе дешевую шлюху. Эзраэль похож на того, кто носился со своей женой все месяцы, что она ждала дитя. На того, кто лично принимал роды, презрев все традиции и выгнав всех придворных, желающих лично проследить за процессом появления наследника на свет. На того, кто готов был кормить своими собственными эмоциями малолетнего демоненка и рыдал над сыном, неосознанно убивающим собственную мать, но так и не смог утопить его в реке. На того, кто впервые посадил его на коня и вложил в руку меч. На того, кто с рождения защищал его от нападок Отче из-за демонической сущности и матери — черной ведьмы, и дал ему военное образование, которое ему по нраву, специально построив для этого Академию. На того, кто безмолвно рыдал, справедливо казня его за покушение на короля, и тайком смотрел с дворцовой стены вслед ему, изгнанному из Веридора до конца дней своих, пока он не скрылся за горизонтом. У Эзраэля взгляд Кандора. У него стать Кандора. У него речь Кандора. У него рука Кандора. Да чего уж там, у него даже манера одеваться, то есть не лучше егеря, тоже Кандора! Что же касается меня в жизни принца, мы с ним виделись лишь раз до того, как брат изволил даровать мне титул кронгерцога. Я бы никогда не узнал, что имею какое-либо отношение к его рождению, промолчи вы. Но даже это знание ничего не меняет, у меня язык не повернется назвать себя отцом Эзраэля, совесть не позволит, знаете ли…

— Ой, да дело ведь не в вашем языке без костей, который в кои то веки не будет болтать о чем-то, и даже не в мифическом существе, что зовется вашей совестью, — не впечатлился его пылкой речью лорд Див. — Дело все в том, что Линн, как и любая любящая мать, хотела обеспечить своему сыну престол, причем не просто гипотетическое право напополам с грызней бастардов, а неоспоримое право на трон. Собственно, примерно того же добивается Кандор, затеяв отбор Истинного Наследника. Только моя дочь его опередила, заодно развеяв все сомнения в отцовстве. Вашем, не Кандора. Помните тот курьезный случай, когда большая золотая корона Веридорских монархов, вся из золотых вензелей, усыпанная бриллиантами и с огромным изумрудом надо лбом, во время торжественного приема посольства Инквизиции Отче соскользнула с головы Кандора, и тогда такие же придворные пустозвоны, как и вы, гудели на каждом углу, что это — плохой знак.

— Конечно, по-моему, об этом судачил вес мир, — хмыкнул кронгерцог. — Только при чем здесь корона к Эзраэлю?