Читаем Веридор. Одержимый принц полностью

— Так что мы здесь забыли? — между теп спросил у неё Инквизитор. — Надо проследить, чтобы Джанго не испортил все, — туманно отвечала прорицательница. — Все это что? — изумлённо приподнял брови Нарцисс. — По-моему, все планы кронгерцога более чем удачны. Сейчас развеет «Объятия вечности», каким-то манером «возродит» Одержимого в глазах двора и… — Да я не об этом, — отмахнулась Мариана. — Он задумал призвать дух Скомороха, чтобы тот снял печать рода с магии Синдбада и бастард мог наравне со всеми участвовать в отборе Истинного Наследника. — Что ж, благородный поступок, — кивнул дракон. — Это справедливо. — Нет в этом никакой справедливости! — вскинулась она. — Тогда уж и Эзраэлю надо восстановить его магию, а заодно и демоническую сущность отнять. Это невозможно! Потому что все претенденты не одинаковые, а значит, нет в испытаниях никакого равенства. — А я и не сказал равенство, — невозмутимо возразил Инквизитор. — Я сказал, что это справедливо. Синдбада лишили магии противозаконно, запечатали по-тихому. Фактически, казнили так же, как и Эзраэля, только преступления за ним не числилось. — Теперь числится! — продолжала стоять на своём Мариана. — Ты хоть представляешь, что случится, если Синдбад избавится от печати?! Он станет величайшим магом Света и Тьмы! Он станет сильнее Кандора и кого бы то ни было из живших магов, ведь в нем обретут полную мощь сразу два королевских Дара! — Что ж, благодарить надо того, кто надоумил Скомороха запечатать магию Ада двадцать лет назад, пока один из его Даров не поглотил второй. Не подскажешь, кстати, кто это был? — Да, — обреченно выдохнула Мариана. — Да, это была я, но решение он принял сам. Скоморох не хуже меня понимал, чем грозит возвышение бастарда. Ему на роду написано воспылать страстью к Кандиде и идти к своей цели, не смотря под ноги: ни на трупы, ни на сломанные судьбы. Скоморох не хотел, чтобы его дочь стала красивой куклой, не способной и слова вымолвить в свою защиту, а такому магу, каким может стать Синдбад, может что-то противопоставить разве что Джанго и Кандор. — Значит, он как сильнейший достоин сидеть на троне, и не нам менять ход истории. — Может, и не тебе, зато мне под силу переплести линии судьбы. Я — Рок! — Я и это знаю, — примирительно поднял руки Нарцисс. — Мариан, скажи мне честно… Ты ведь знаешь, что Кандида далеко не так безобидна, как кажется на первый взгляд. Под ее дудку ещё высшие демоны и теневые короли плясать будут. Нет, ты боишься не за принцессу. Ты наверняка что-то видела в будущем… что-то, связанное с усилением Синдбада и пугающее тебя. Против кого направит свои силы бастард? Постой-ка… Может, снова Гвейн? — подозрительно прищурился Инквизитор, и прорицательница, боясь его пронзительного взгляда, прикрыла веки, но головы не отвернула. — Мариана, любовь моя, посмотри на меня.

Она не взглянула на него.

— Мариа-а-ана… — снова позвал Нарцисс, но на этот раз в его голос был тёплым и ласковым. — Знаешь, морок чернокнижника, это, конечно, хорошо, но мозги он мне не замутил. Я не мог запомнить лица Гвейна и даже не обратил внимание на его огромные янтарные глаза и давно знакомые мне черты лица, однако Право Защитника не дало мне обмануться. Когда Гвейн вступился за Синдбада, он громко и четко назвал имена своих родителей. Обоих.

Необыкновенные янтарные глаза, словно у оборотня, распахнулись во всю свою ширину. В них плескался страх и мольба.

— Прошу… — Мариана прильнула к его груди и, обвив руками крепкую шею, взглянула прямо в глаза. — Прошу, он ни в чем не виноват, я… Нарцисс, я… прости меня… — За что? — вопросил тихий бархатный голос дракона. — За то, что не рассказала о сыне? Знаешь, наверное, я поступил бы так же. Девочка моя, не бойся за Гвейна, я пальцем его не трону. И Кандора, так и быть, тоже. У тебя замечательный сын, весь в своих родителей. Гвейн… Насколько я помню, это имя одного из древних богатырей, славные подвиги которого воспевают трубадуры и которому южане дали прозвище Благородное Сердце. Ты правильно назвала сына. Знаешь, я спокоен за Веридор. Я встречал Гвейна всего пару раз, но увиденного мне хватило, чтобы сделать вывод: он может по праву зваться Истинным Наследником. Уверен, твой сын не гонится за властью, но даже стоя за троном, а не восседая на нем, он станет великим. Таким же великим королём, как и его предки.

Дальше Мариана не слушала. Слезы счастья, брызнувшие из глаз, заслонили весь мир и не давали сказать и слова. А сказать ей хотелось многое: о том, какая гора свалилась у неё с плеч, о том, как ей приятно слышать такие слова о своём сыне, о том, как же она благодарна ему за то, что он принял ее ребёнка, рождённого от другого мужчины…