Читаем Вербалайзер (сборник) полностью

Это я кокетничаю, конечно, не сердись, но я, как все говорят, очень пока еще ничего себе, — вот бы посмотреть, как на твой глаз? Ты-то, помню, и в одежде, в смысле — меня, видел, например, на какой я стадии цикла: близняшки, говорил, больше или меньше пухленькие. Я, между прочим, совсем не растолстела, в форме, а ты говорил, что годам к сорока — точно. Фигушки!

Я тогда, года через три, как мы с тобой расстались, познакомилась с норвежцем, я их по Москве водила, гидом, ну и быстренько вышла за него замуж, с трудностями, правда, но уехала все-таки. Тебя уже не было, со мной, в смысле, давно, а больше мне там жалеть было нечего. Я очень хорошо прожила все эти годы, пока там у вас заваруха была, Лapc был человек очень не бедный — юрист в нефтяной сфере. Он умер четыре года назад. Почти все осталось мне, так что денежно я в шоколаде, но ты, наверное — больше, ты же всегда был такой умный и остался умный, я точно знаю.

Ленка мне говорила, что ты, как женился, так и все. И больше — ни разу? Ой, не верю… Сын, рассказывала, у тебя взрослый уже, умный — в папу, или красивый — в маму? На дурнушке ты бы не женился.

Ну вот, все про себя и рассказала. Давай теперь рассказывай ты.

Целую, Лика.

P. S. Мои все телефоны и мейловый адрес — на обороте листка.

Целую, ой, еще раз, ну ладно, это ничего. Пока». Игорь Сергеевич пару раз перечитал письмо, убрал листки хорошей с какими-то вензелями бумаги в конверт, конверт положил на стол, подошел к окну, открыл одну из широких створок наполовину, присел на подоконник, закурил. Зима в Москве мало чем пахнет, особенно ночью, но сейчас декабрьский сырой холодок пах, казалось Игорю, мокрым снегом, не успевшим еще растаять на Ликиных волосах, когда она, окунувшись голышом в сугроб, забежала обратно в дачную баньку, и он оборачивал Лику махровой простыней, а потом она выталкивала его на морозец, покрикивая весело «мерзни, мерзни, волчий хвост!», а он, обжигая ступни о накатанный у крылечка ледок, вопил «это не хвост!». Свалившийся откуда-то — не из Норвегии ли? — холодный ветер толкнул оконную створку. «Господи, да что я здесь делаю, у окна-то, — продует ведь», — очень разумно подумал Игорь Сергеевич и отправился в спальню — к жене. Не то чтобы он чего-нибудь хотел, не был он и возбужден яркими картинками из дальних пакгаузов памяти, — ему хотелось побыстрее согреться.