Читаем Вербалайзер (сборник) полностью

К середине октября Григорий сдал дела по зональному штабу сельхозотрядов Раменской зоны – слава, огу! все благополучно, никто не погиб, не проворовался, место в соцсоревновании по области высокое, молодцом, Гриша, отлично! – сказал ректор. Спасибо, Гришка, за картошечку-капусточку, сказали обкомовские корешки, да и Верка твоя неплоха – о как! Да уж, раз в неделю штабной «газик» с пугающей надписью «Ветпомощь» на обитой жестью кабине таскал, таскал в Москву мешочки, тормозя с четвертого только качка… А и Верка туда на выходные пару раз путешествовала… Тоже – ловля на живца… В виде славного попца… Ну, каждый зарабатывает, как может.

Про Веру студент четвертого курса вспомнил в конце ноября, когда приехал в обком на предмет оформиться в турпоездку – премия за комсомольские достижения, – Родина ценит, помнит и знает. И доверяет, да-с, – не всем, не всем по плечу знакомиться с заграницами, да в первый же раз в капстраны! Ладно, езжай, Григорий, отдохни там от хлябей родимых – помесил говнеца сапогами! Вера оказалась в той же группе. Это, собственно, было все равно, а вот поехать, что поехать – выехать, съездить!  – это было да!

Теперь-то и тем особо, кто родился после 80-го хотя бы, как понять, а уж ощущить – как? что это было – съездить . Большущая была редкость для человека не из кругов. Одна фраза «А “Кока-колу” пробовал?» – и все. Год спустя – в Олимпиаду – финские пакетики «Марли» с соком в буфетах гостиниц продавали только иностранцам – понятно? Да пес бы с ними, с этикетками, но посмотреть, поглядеть – а как там ? Страна Советов к тому-то времени обрыдла всем до беспредела, не перелесками заокскими, не степями да реками – дуростью и бедностью, – доруководились кухарки. А и готовить разучились. Вот, кстати, – вкусно ли там едят? Что за суп – гаспачо? А паэлья? А почему Штирлиц предпочитал холодное тинто? А кочинильяс – лучше наших, с кашей? А что такое хамон? По Фейхтвангеру про Гойю, хамона – свинка-свининка! Поездка была на две недели – Испания и Португалия. Yes, por favor, muchacha, жвачка! Ради такого дела можно было перетерпеть идиотизм хождения по комиссиям, где дураковатые члены райкомов задавали вопросы, судя по которым сараи в стране развитого социализма по-прежнему были нечищены, как мудро предполагал проф. Преображенский. Вот уж о колхозных сараях москвич Григорий знал много, про страны Иберийского полуострова – тоже, но сараев он видел предостаточно, а стран зарубежных совсем не видал. Деньги за поездку предлагалось платить свои, – средств у Родины на такие роскоши не хватало. У студента – имелись: в строй– и сельхозотрядах кое-какую толику можно было наскрести.

Особенно в штабах.

– И сколько это будет стоить? – подозрительно спросила у Григория мать, ударив голосом на «это».

– Около трехсот, – смущенно скалясь, ответствовал тот. – Двести восемьдесят за поездку, и сорок поменяют на валюту, ну, чтоб там…

– Немало, – выражение лица матери и ее подчеркнуто сдержанный тон чувствительно давали понять студенту, что она, мать, уж точно нашла бы этим деньгам лучшее применение. Стипендию она у Григория забирала, предпочитая выдавать по рублю в день. Избытка в семье не было.

– Да, – покивал почтительно сын, пряча за очками хитрованство, которое тоже маскировало носорожью пробивную мощь, – да, конечно… Но случай-то какой… Когда еще получится? (Следующий раз получится через двадцать с лишком лет – такая жизнь.)

– Ну, как знаешь, – состоялся родительский вердикт.

Отец промолчал, – неизлечимо больной, он сидел дома, получая изрядную пенсию, в хозяйстве и делах решала мать.