Читаем Вера Хоружая полностью

Вместе с этим большим письмом послала маленькую зашифрованную записочку. Познакомившись как-то с немцем-сапером (она хорошо говорила по-немецки), Вера узнала, что в ближайшие дни воинская часть, в которой служил гитлеровец, отправляется на фронт под Вязьму. В записочке сообщала номер части и место передислокации.

Наблюдений становилось все больше и больше. Активисты ежедневно приносили ценные сведения, требовали новых материалов для проведения политических бесед с товарищами. А связная приходила только раз в пятидневку. За пять дней сколько воды утечет в Западной Двине, сколько человеческой крови прольется на фронтах, сколько снарядов, мин и бомб разорвется над окопами! А она все пять дней должна угощать членов своей организации устаревшими новостями и накапливать ценные сведения, необходимые Красной Армии именно в тот день, когда они получены.

Такая медлительность раздражала Веру, и она стала искать дополнительных путей и средств связи с партизанской бригадой.

Как-то ее познакомили с одной симпатичной девушкой. Двое активистов ручались, что Оля Пинчук не подведет. Вера несколько раз встречалась с нею, заводила разговор на политические темы. Девушка оказалась хорошо осведомленной в обстановке на фронтах, знала о действиях партизан. Это еще больше удивило Веру. Однажды она напрямик предложила:

— Оля, вы не согласитесь помогать мне в работе?

— В какой именно?

— На первое время — немного. Я вижу, вы хорошо разбираетесь в обстановке. Может быть, кое-где беседы с людьми потихонечку проведете, выявите настроение, потом мне сообщите? А после видно будет.

Оля улыбнулась:

— Нет, что не могу, то не могу. У меня другое задание. Вот если у вас будет что-либо в лес передать — тут я помогу. И то смотря в каком направлении.

Это было вроде второго их знакомства. Оказалось, что Оля Пинчук — армейская разведчица и бывает в тех местах, где находится ответственный организатор Витебского обкома партии. Во всяком случае, если не сама, то через своих связных она может передавать донесения Веры в обком партии.

— На ловца и зверь бежит, — смеясь, резюмировала Вера. — А я и думала просить вас помочь мне в налаживании связи. Такой симпатичной девушке легче работать связной…

В тот же день Оля через свою связную под кличкой «Китаечка» передала Кудинову небольшое Верино письмо:

«Присылай политинформации за истекшие дни, — просила Вера, — необходимость тебе понятна.

С нашими документами жить невозможно. Надо, чтобы «Смелый» через «Сидорова» попробовал достать новые. Думаю, что за большие деньги это можно. Со своей стороны принимаю меры через верного посредника. Нужны деньги. Это опасно, но необходимо, иначе ничего не выйдет. Дуся уже раз попалась во время ночной проверки. Спасло то, что ночевала у родного дяди. В общем, необходимо изменить положение…

На аэродроме теперь постоянно находится около 50 самолетов, большинство «мессершмитты». Стоят очень тесно на поверхности. Почему давно нет наших самолетов? Жители очень просят прилететь. Это для них большая радость. Связного постараюсь найти. Тоню откомандируй в обком, рекомендуй в отряд».

Когда «Береза» снова пришла в город, Вера еще раз написала Кудинову, чтобы он тщательно разобрался в обстоятельствах провала Тони. В таких страшно трудных условиях каждый человек дорог для работы, а тут — несуразные провалы. Надо выяснить все до конца, чтобы не допускать подобных ошибок. Сообщала, что восемь наших пленных на машине уехали в отряд. Это Степан постарался. «Степан, пленный, уехавший к вам, — писала она, — работал переводчиком на аэродроме, многое знает, надо его хорошенько допросить… Скоро напишу снова для центра. У нас вовсе нет денег, если завтра не пришлешь, придется продавать часы… Нельзя ли пока одолжить советских и прислать? Здесь есть чудесные люди. Меня очень злит необходимость действовать медленно, но так вернее. Правда?»

И снова крупная неприятность — арестовали Олю Пинчук. Выдали ее две женщины, засланные фашистами в партизанский отряд. А ведь Оля хорошо знала Веру. Выдержит ли она пытки, не выдаст ли?

Пришлось сразу же оборвать связи с квартирами, которые знала Оля. Это сужало возможности работы, но иначе нельзя.

Подпольщики настороженно наблюдали: бросятся ли гестаповцы по следам Оли Пинчук? Прошел день, два, неделя — все было спокойно. Значит, Оля выдержала, приняла муки ада и никого не выдала.

С нестерпимой душевной болью вспоминала Вера славную девушку, которая предпочла мучительную смерть позору предательства. От этого сердце обливалось кровью и вместе с тем наполнялось гордостью: с какими чудесными людьми ей приходится работать, нет цены им!

Как-то в конце октября Вера пошла посмотреть, что делается в городе. Направилась к Смоленскому рынку. Перед входом увидела большую толпу. Люди стояли, словно окаменевшие. Когда Вера подняла голову, то сама оцепенела: на виселице качались три человека. Над их головами белела доска с надписью.

Долго Вера не могла оторвать взгляда от повешенных. Подошли еще две женщины и застыли на месте. Потом одна из них начала читать вслух: