Из Таложни попали портреты Татариновых и Всеволожских работы Боровиковского. Наиболее интересной находкой является, конечно, портрет Е.Ф. Татариновой — довольно полное лицо, обрамленное пышными седеющими волосами, в открытом серебристо-сером корсаже. Значение Татариновых как главы хлыстовской организации конца XVIII — начала XIX века, конечно, общеизвестно, так же как и участие в кружке В.Л. Боровиковского. Но до сих пор не был найден портрет ее, существование которого представлялось, однако, весьма вероятным. С громадным мастерством написан другой портрет — близкого к Павлу I П.Х. Обольянинова, последующего владельца Таложни и богатой подмосковной в Дмитровском уезде.[55] Здесь почти в фас по пояс представлена еще стройная фигура стареющего генерала в синем мундире с лентами, орденами и звездами, с мальтийским крестиком на шее. Как-то запомнился еще мастерский портрет юноши в темном сюртуке с клетчатым галстуком, уже предвещающий романтические настроения, вероятно, кисти кого-то из иностранных художников, женский портрет в манере Боровиковского и парадное поколенное изображение генерала Всеволожского работы француза Дезарно, бывшего как бы домашним живописцем семьи, приезжавшим с ней и в Таложню, и в знаменитое Рябово под Петербургом. Немногие образчики мебели красного дерева и карельской березы, старинный фарфор, шитье шерстями и бисером, галерея екатерининских современников — обрамленные силуэты Сидо из глебовского Райка — все это, несомненно, жалкие остатки из того богатого культурного слоя, который был сброшен и растоптан стихийными прорвавшимися силами.

Арочный мост начала XIX века а усадьбе Василёво Новоторжского уезда. Фото 1983 г.

В окрестных усадьбах осталось, конечно, немногое, как всегда, преимущественно архитектурные памятники. Об ином можно судить теперь лишь по зарисовкам местного художника Воронцова, старательно исполненным акварелям, находящимся в Новоторжском ‹музее›. Им запечатлены были разнообразные парковые сооружения в Райке — павильон в Василёве, несомненно постройки Львова, — полуциркульная, под аркой, лоджия с двумя вписанными в нее тосканскими колоннами, держащими антаблемент, наконец, оригинальный мост из дикого камня, там же мост из местных морен, своей красиво найденной аркой напоминающий римские античные мосты, впечатление которых, вероятно, и руководило здесь архитектором.

Никольское

 На багряном закатном небе — острые силуэты елей и зигзагообразные очертания дальнего леса... Позади, в долине Тверцы — городок. От кладбища на пригорке открывается вид на него — на живописно раскинувшиеся дома, на шестнадцать церквей с колокольнями, перезванивающиеся всенощным звоном. И поэтому кажутся там, на золоте заката, колокольнями ели и чудятся еще недавние перезвоны в отвязанном теперь валдайском колокольчике на лошадиной дуге... Едва заметно в темноте село Пятница Плот; непроницаем мрак в лесу — а впереди еще неведомые, скрытые остатки былого искусства.

О Никольском, или Черенчицах, усадьбе Львовых, надо судить не по одним остаткам архитектуры. В 1811 году побывал здесь известный, тогда еще совсем молодой русский пейзажист М.Н. Воробьев, запечатлевший виды усадьбы на рисунках, находящихся ныне в Третьяковской галерее. Пусть выдержаны эти ландшафты в условном классическим вкусе, пусть похожи ели и сосны на южные кипарисы и пинии — они тем не менее документы частично утраченных сооружений, документы тем более ценные, что ведь именно так выглядела классическая архитектура в глазах на античный лад настроенных строителей русских усадеб.