Однако это предположение полуанекдотического характера менее существенно, чем самое осуществление законченной центрической композиции применительно к усадебному дворцу; такой тип постройки свойствен классическому храмовому зодчеству и отчасти садово-парковому, довольно редко встречаясь в усадебных домах. Действительно, система центрического круглого бесфасадного или многоугольного, с одинаково разработанными фасадами здания применена в очень немногочисленных памятниках русского классического зодчества. Это Летний домик, спроектированный Кваренги, в Ляличах Завадовского, Баклань Разумовских, дворец в Петровском Демидовых, возведенный Казаковым, круглая деревянная дача “Голубятня” под Донским в Москве, дача принца Ольденбургского, выстроенная Стасовым на Каменном острове в Петербурге, и ряд менее значительных сооружений павильонного характера в садах и парках. Прототипом для них является все та же вилла Ротонда Палладио, конечно, прекрасно известная всем, как иностранцам, работавшим в России, так и отечественным архитекторам. Было бы любопытно проследить, как подходил к решению этой проблемы центрического здания М.Ф. Казаков в церкви села Виноградова, дворце Демидовых в Петровском, здании Сената в Кремле, с одной стороны, — в церквах-ротондах Никольского-Погорельского Барышникова и усадьбы Разумовских в Москве — с другой. Естественно, конечно, что школой Казакова, в данном случае Еготовым, был разработан также вариант этой проблемы.

Дворец в усадьбе гр. Н.А. Дурасова Люблино Московского уезда. Фото начала XX в.

Интерьер дворца в Люблине. Фото начала XX в.

В Люблине от круглого центрального зала в два света отходят четыре крыла, также вмещающие в себя залы; углы между выступами заполнены круглящимися колоннадами тосканского ордера. Таким образом, пять залов нижнего этажа не дают совершенно возможности расположить жилые комнаты, оттесненные в антресоли выступов; весь дворец с его дневным светом залитыми залами, всегда поочередно солнечными, под куполом, увенчанным статуей, кажется увеселительным павильоном, нарочно построенным для блестящих празднеств. Превосходные декораторы, живописцы и лепщики покрыли росписями и орнаментальными отделками потолки и стены внутри. Изящно и тонко орнаментированы филенки дверей, падуги, карнизы, панели. В одном из залов уцелел еще превосходный плафон Скотти; но нет уже еще недавно здесь стоявшей старинной мебели — кресел и диванов карельской березы, украшенных подлокотниками в виде грифонов и лебедей, деревянных резных и позолоченных торшеров, бронзы люстр, часов и канделябров. Все это ушло, расхищенное и поломанное... И рисуется символом текущих лет стоящая на одной из [террас] фигура античного божества Молчания, фигура, приложившая к своим каменным устам палец...

В сторону от дома в линию въездной аллеи выровнены другие постройки усадьбы, подтверждающие тоже ее характер увеселительной дачи. Здесь находятся жилой дом из двух рядом поставленных, совершенно одинаковых по архитектуре корпусов, увенчанных башенками, вероятно, служивших приютом хозяевам и гостям, отдельное здание театра, почти все переделанное внутри, с уцелевшими только вазами в нишах по сторонам двери, наконец, длинные корпуса — развалины обширнейших оранжерей.

Все так же оголено, как на старинной гравюре начала XIX века или на исключительно любопытном ковре с [нрзб.] картой усадьбы, сохранившемся в Историческом музее. Только оголение это — обнаженность покойника.

В свое время путеводители, справочники, мемуары не скупились на восторженные отзывы о Люблине и его праздничной жизни с чередованием спектаклей и концертов, исполняемых крепостными Дурасова — прекрасно выученными артистами, с балами, фейерверками, живыми картинами; молва о них не менее гремела в Москве, чем об увеселениях в Кускове, Останкине и соседних Кузьминках. Даже англичанка мисс Вильмот, проездом в Троицкое к своей знаменитой приятельнице княгине Дашковой, посвящает праздникам в Люблине восторженные страницы в своих мемуарах[145].

От этого всего остался лишь архитектурный памятник, точно затравленный, но горделивый зверь в тесном кольце враждебного окружения...

Царицыно

 Царицыно, подобно Люблину, находится также несколько в стороне от реки. Его украшают, однако, замечательные извилистые и глубокие пруды, верно, заполнившие впадины оврагов с высокими откосами. По краю одного из них разбросаны в живописном беспорядке, в расчете на пейзажные картины, постройки заброшенной недостроенной усадьбы на земле, составлявшей некогда вотчину первого русского пиита князя Антиоха Кантемира.