Читаем Венок сюжетов полностью

Венок сюжетов

Бабель приезжал в Одессу довольно часто в эти годы. Приезжал на кинофабрику, приезжал с чтением своих рассказов, приезжал, чтобы повидаться с друзьями-одесситами.

Не все одесские литераторы относились к нему с одинаковым пиететом, хотя авторитет у него был большой.

Тот же Семен Кирсанов, который обхамил Кулиша, не замедлил обхамить и Бабеля. «Конармия» Кирсанову очень не понравилась. Он занимал крайне левую, куда более левую, чем Маяковский, позицию.

Когда год спустя умер Дмитрий Фурманов, то Кирсанов напечатал такое стихотворение:

РАЗГОВОР С ДМИТРИЕМ ФУРМАНОВЫМ

За разговорамигуманнымис литературнымигурманамия встретилДмитрия Фурмановаладонь его пожал.И вотспросил Фурмановделикатно:– Вы из Одессыделегатом? —И я ответилэлегантно:– Я одессити патриот!Одесса,город мам и пап,лежит,в волне замлев, —туда вступитьне смеет ВАПП,там правитЮголеф!– Кирсанов,хвастать перестаньте,вы одессит,и это кстати!Сюда вот,в уголочек,станьте,где лозунг«На посту!»висит.Не будем даромзубрить сабель,не важно,в Лефе ли вы,в ВАППе ль, —меня интересуетБабель,ваш знаменитыйодессит!Он долго ль фабулувынашивал,писал ли онсначала начерно,и уж потомпереиначивал,слова расцвечиваяв лоск?А может, простошпарил набело,когда емуявлялась фабула?В чем,черт возьми,загадка Бабеля?…Орешеккрепонек зело!– Сказать по правде,Бабельмнепочти чтонезнаком.Я восхищалсяв тишинецветистымязыком.Но я читали ваш «Мятеж»,читали ликовал!..Но – посмотрите:темы те жа пропастькакова!У васпростейшие слова,а за сердцеберет!Глядишь —метафора слаба,неважныйоборот…А он —то тушью проведетпо глянцуполосу,то легкой кистьюнаведетберлинскуюлазурь.Вы защищалижизнь мою,он —издали следил,и ранупавшего в боюстрокоюзолотил,и лошадиусталый пар,и потиз грязных пор —он облекалпод гром фанфарто в пурпур,то в фарфор.Вы шлив шинелии звездечапаевскимловцом,а ону армиив хвостеприпаивалсловцо,патроновне было стрелку,нехваткафуража…А онотделывал строку,чтобвышла хороша!Под маршвоенных похорон,трескразрывных цикадон красилщеки трупав крони в киноварь —закат.Теперьспокойны небеса,громов особыхнет,с негоВоронский написалкритическийпортрет.А вам тогдане до кистей,не до гусиныхкрыл, —и ввинченордендо кистейи сердцепросверлил! <…>

Довольно, я бы сказал, подловатые стишки: ведь это не что иное, как прямой стихотворный донос (жанр-то не меняется, хоть его зарифмуй). Кирсанов здесь солидаризуется с обвинениями Семена Михайловича Буденного. Но вот как раз Фурманова он абсолютно зря сюда приплел. Из дневников Фурманова, опубликованных посмертно, совершенно очевидны и горячая дружба Фурманова с Бабелем, и большое доверие к нему. Так что Кирсанов оказался большим роялистом, чем сам король.

Итак, Бабель в это время, именно в апреле, в Одессе, читает свои рассказы – и «Одесские рассказы», и рассказы из цикла «Конармия».

В этом же апреле, кроме Бабеля и Закушняка, с литературными вечерами выступает в Одессе молодой комсомольский поэт Михаил Светлов.

Одесские друзья Светлова (среди них был начинающий литератор Сергей Бондарин) повели его на экскурсию в одесскую тюрьму. Тогда это была не просто тюрьма, а исправительное заведение. В основе карательной политики в то время была идея исправления. Я не знаю, насколько искренне кто тогда эту идею исповедовал, но тюрьма тогда была важной общественно-политической точкой. Туда повезли Светлова, чтобы показать ему перековку бывших преступников.

Перейти на страницу: