Читаем Венец Государя полностью

Странно, пока она была недоступна, его сжигало вожделение. А сейчас… сейчас ему хотелось отвезти ее домой и поскорее забыть о ней. Забава с самой дочерью наместника горячила кровь своей недоступностью. А оказалось, что она такая же, как и другие. Может, даже и хуже – скучно с ней и неинтересно. Лежит как бревно. Он одурманил ее наркотиками, но вместо веселья она стала неинтересной, хотя и покорной его желаниям. Как лесной цветок вянет и теряет свою свежесть и красоту, сорванный небрежной рукой, так и Софья потеряла свою красоту в глазах Балама. Поскорей бы отвести ее домой!

Но, с другой стороны, стать мужем единственной дочери русского наместника почетно. А игривых подружек, умеющих разделить плотское наслаждение с мужчиной, он всегда найдет. Слишком долго Балам юлил и заигрывал с этой неженкой, княжеской дочкой, ему было жалко потерянного времени и жутко хотелось из простой нищей хижины крестьянина вознестись к почти трону неведомого московского царя. Зря он, что ли, плясал перед этой недотрогой? Нет, он женится на ней, получит положенное мужу богатство семьи и заживет в свое удовольствие. Всегда можно устроиться так, чтобы видеть жену как можно реже. Но она должна сначала стать его женой – вот первая задача, и поэтому Балам будет нежен и предупредителен с девушкой. Он подождал немного и тихонько потряс ее за плечо.

– Пора, светает, – шепнул он ей.

Софья медленно, преодолевая головокружение, поднялась с земли. Тело болело, голова раскалывалась. Было холодно, и она дрожала, надевая одежду. Она не смотрела на молодого человека и со стыдом принимала его помощь. Балам нежно целовал ее, обнимал, говорил ласковые слова, но ей было противно, противно до физического отвращения! Скорей бы прийти домой и забыть о нем навсегда!

Софья хотела плакать, но разве слезами исправишь сделанное? Что она натворила? Если узнает отец – ей не жить…

«Домой, домой», – повторяла она про себя, бредя за Баламом по предрассветным джунглям. Одно она знала твердо – Балам был ей противен, и она никогда его видеть больше не хочет! Ее отец прав – они разные, и то, что он так спокойно относился к бесстыдствам и жестокостям ритуальной игры, наполняло ее сердце ужасом и отвращением.

Только оказавшись в своей комнатке, София почувствовала себя в безопасности. У нее не хватило сил зажечь лампадку. Она опустилась на колени и застыла перед иконой.

* * *

Прошло два месяца.

Княгиня сидела в доме у Фотимы, молоденькой жены княжеского наместника в Чектамале и правой руки князя – сеньора Горреро.

– Беда пришла, – сказала она на местном наречии растерянной молодой женщине. – Мне нужна твоя помощь. – Княгиня шумно перевела дух и закончила: – Софья-младшая ходила на игру тлачтли со своим фермером – Ягуаром.

Фотима ахнула и закрыла рот розовой ладошкой.

– Да, вот так. А ты знаешь, чем обычно заканчиваются ритуальные игры.

Фотима кивнула, не отводя глаз от княгини.

– Если князь прознает… – княгиня замолчала.

– Он убьет ее, – в страхе прошептала Фотима.

– Но это еще не все. Мерзавец приходил в наш дом несколько раз, но, слава Богу, князь в отъездах был. Догадываешься, зачем он приходил?

– Догадываюсь, – прошептала потрясенно Фотима.

– Вот и я догадываюсь, – устало усмехнулась княгиня. – На деньги, да на княжеское место метит. Князь откажет ему, а негодяй тогда поведает историю о тлачтли и…

– Князь убьет их обоих…

– Как ни кинь, все клин, как говорит мой князь. Но и это еще не все, Фотима…

Княгиня надолго замолчала. Фотима не торопила подружку, ждала терпеливо, покуда София соберется духом, чтобы продолжить рассказ. В доме стояла тишина. Горреро отъехал с князем в Теночтитлан, а слуг Фотима отослала подальше от комнат – береженого бог бережет.

– Когда Софье было три месяца, ко мне приходила моя мать…

Княгиня рассказала Фотиме о давнем разговоре со жрицей. Та сказала, что Софью-младшую ждет смерть, когда она будет собираться замуж, или замужество принесет ей смерть.

Фотима всплеснула руками, прижав руки к сердцу. Княгиня тихо плакала. Фотима первой взяла себя в руки. Присела на покрытую ковром лавку, вытерла слезы подруге, сжала ее холодные пальцы своей маленькой ручкой.

– Слезами горю не поможешь, княгиня. Что делать думаешь?

– Вот что я надумала, Фотима. Софью нужно отправить на священный остров. Мужчинам дороги туда нет, даже царскому наместнику. Все решает аббатиса, а она не откажет в помощи своей крестнице. Пусть Софья побудет там до… сама понимаешь, а дальше решать будем.

– Это правильное решение, родная моя, – нежно сказала Фотима. – Князю не надо ничего рассказывать. А монастырь на острове – самое безопасное место. Ни одному мужчине дороги туда нет, ни князю, ни жрецам, ни императору Монтесуме. А там как-нибудь разрешится. Ты права, мать Ксаверия никому не даст в обиду свою крестницу. Горреро должен вскоре поехать на остров и сможет отвезти Софью.

– Князя я уговорю, главное, чтобы этот мерзавец не появлялся в нашем доме.

– Об этом не беспокойся. А Софья согласится ли? Ведь если любит, может все отцу открыть или убежать. – Фотима перекрестилась.