Читаем Венец демона полностью

Стена воды ударила в люк и хлынула из узкого отверстия, как из брандспойта. Как ни цеплялась за винтовку Сейхан, ее смыло и понесло по туннелю. Она мельком увидела Палу. Гаваец не сдавался; он уперся ногами в люк, непонятным образом сопротивляясь напору воды.

Вдруг раздался громкий металлический лязг, и Палу подкатился к Сейхан.

Она хватала ртом воздух, беспомощно кувыркаясь.

После нескольких мучительных секунд без воздуха она почувствовала, как поток стихает, прокатилась еще несколько футов и наконец замерла. Вода по-прежнему прибывала, но уже не с такой силой.

Обернувшись, Сейхан увидела рядом с собой насквозь промокшего Палу, сжимавшего в руке винтовку.

– Как… как ты?.. – Говорить было больно.

Гаваец поглядел на согнутый ствол и отбросил бесполезное оружие в сторону.

– Это не я, каикаина. – Он оглянулся на закрывшийся люк. – Большой кусок стального пола ударил с той стороны. И вышиб ее.

Сейхан кивнула с облегчением, хотя еще тревожилась.

И было отчего.

Станция стонала под весом затопленной секции. Вокруг обода запертой диафрагмы начало трескаться бронированное стекло.

Не продержится.

Словно в подтверждение, купол дока развалился и, медленно качаясь, пошел на дно озера.

Пора убираться.

Сейхан поднялась на ноги, за ней – Палу, громко застонав.

– Куда? – спросил он.

Она просто пошла вперед, не обращая внимания на вопрос.

Не имею понятия.

04 часа 33 минуты

Грей повернул колесо, отпирая дверь, и с глубоким вдохом потянул стальной люк на себя. Остатки пены выплеснулись в коридор, неся вонь, от которой немедленно скрутило желудок. Отвратительная сладость мешалась с запахом гниения.

На цепях висели три обмякших тела. Кровь и пена бежали по ногам и капали с кончиков пальцев. Из коридора было непонятно, какой урон нанесла орда кусающихся ос.

Есть только один способ узнать это.

Грей зашел в камеру, и под босыми пятками захрустели панцири мертвых или обездвиженных бескрылых ос. С таким же успехом можно было идти по мраморной крошке: подошвы мгновенно покрылись порезами от мандибул – неподвижных, но по-прежнему острых.

Ладонь Ковальски чуть шевельнулась, как будто прогоняя Грея. Он вздохнул с облегчением. И еще он заметил, что у обоих братьев-гавайцев грудь вздымается и опадает.

Еще живы… Надолго ли?

Он торопливо расстегнул наручники, и вскоре трое мужчин лежали на полу посреди пены, крови и мертвых ос. В окошко Пирс заметил Айко – та уставилась на ведущий сюда туннель. Совершенно ясно, что скоро к врагу явится подкрепление. Айко сможет сдерживать их очень недолго – ему точно не хватит времени в одиночку перенести парализованных в безопасное место.

И в окошке же Грей разглядел единственную надежду – и выскочил из камеры, скользя по усыпанному осами полу. Снаружи на стене висел белый металлический ящик с красным крестом.

Он распахнул дверцу ящика. Половину содержимого составляли шприц-тюбики – скорее всего, с «Эпипеном». На Мауи эпинефрин использовался для снятия седативного эффекта яда ос, откладывающих яйца.

Грей схватил шприцы и поспешил обратно в камеру. Сначала он опустился на колени рядом с Ковальски, зубами сорвал колпачок и воткнул иглу гиганту в шею. Содержимое тюбика потекло под кожу – сколько уж ее осталось на теле. Повторив неотложную процедуру для Макайо и Туа, Грей попытался оценить их повреждения. И с облегчением обнаружил, что кожа относительно цела, только покрыта тысячами и тысячами укусов размером с горошину. Кровь текла из бесчисленных ран, но, по крайней мере, не было заметно явного артериального кровотечения. Грудь, шея и голова у всех троих тоже были, похоже, в относительной целости. Вспомнились слова Кена: жнецы не трогают жизненно важные органы, как можно дольше оставляя источник пищи живым и свежим.

И все же большая потеря крови – серьезная опасность. Всем троим требовалось лечение, и как можно скорее.

Ковальски хрипло застонал, медленно приподнял голову и сел, бездумно покачиваясь. Раз он уже в состоянии шевелиться, значит, в шприцах было что-то помощнее эпинефрина. Какое-то противоядие именно для парализующего укуса жнецов.

Через мгновение зашевелились и Макайо с Туа.

– Голова… кружится, – пожаловался Ковальски.

– Боль терпеть можешь?

Он смотрел мутным взглядом на кровавые ошметки изувеченных ног.

– Вообще ничего не чувствуешь?

Если так, то в шприцах содержался какой-то анальгетик – возможно, с обезболивающим на основе опия.

– Можешь встать? – спросил Грей.

– А надо?

Грохот выстрела стал ему ответом.

Грей взглянул в окошко. Айко, стреляя, отступала к камере.

Ковальски попытался подняться, но напоминал быка на роликах. Макайо и Туа смогли лишь сесть. Двигаться они были еще не в состоянии.

Айко выстрелила еще три раза, потом подскочила к открытой двери.

– Надо уходить.

Грей посмотрел на медленно приходящих в себя мужчин.

Я их не брошу.

04 часа 44 минуты