Кингман сейчас в папоротнике. Жесткие мокрые листья осенне-коричневого папоротника вымочили саржевые брюки Кингман до колен. Временами она мельком видит его между стволами деревьев, двигающегося сквозь туман.

Она по звуку отслеживает его продвижение, и идет, чтобы перехватить его, но тут до нее доносятся другие звуки. — На грани ее повышенной чувствительности, далеко справа. Нежные шаги в медленном, замысловатом ритме. Это двое оленей медленно и легко ступают по лесу, выискивая в подлеске корм. Но кроме шагов оленей есть и другие, медленнее и тяжелее. Не животное, но двигается почти как животное. Шаги очень осторожные. Движения профессионального следопыта.

Егерь Кингмана? Нет, полчаса назад старикан отсыпался после вчерашней пьянки в своей комнате в западном крыле.

Это новый игрок.

Она определяет направление на этот звук. Так теперь слева от нее идет Кингман, продираясь сквозь мокрый кустарник, как слон, а справа неизвестный, надо попытаться зайти сзади, чтобы посмотреть, кто это. Спарта идет через светлеющий лес со всей грацией и бдительностью, на которые только способна, и едва-едва не наталкивается на незнакомца. Человек затаился за стволом старого дуба и если бы она не знала, что он там был… Да достойный противник.

Потом он пошевелился, и она узнала его. Вьющиеся рыжие волосы, пальто из верблюжьей шерсти, перчатки из свиной кожи. — Оранжевый человек. Он чуть не убил ее на Марсе и затем на Фобосе. На Фобосе у нее был шанс убить его, но из-за какого-то ложного принципа она сдержалась, сейчас она даже не понимает из-за чего. Желание сделать все по закону? Нежелание стрелять в спину? А ведь она знала тогда, что он убил врача, который вернул ей память, и возможно пытался убить ее родителей.

Она прижимается щекой к подушке изумрудно-зеленого мха на стволе дерева, затаив дыхание и ожидая, когда он пройдет мимо, вниз по узкому руслу ручья, забитому опавшими листьями.

Какие бы моральные принципы у нее тогда ни были, сейчас это не имеет значения.

Слышно — он остановился.

Спарта осторожно выглядывает из-за ствола. — Ничего не видно, только слышны приближающиеся шаги Кингмана.

Громкий треск пистолета оранжевого человека раскалывает утреннюю тишину. 38-й калибр без глушителя, странно — обычно он им пользуется. Слышны убегающие олени, тяжелое падение тела и удаляющиеся шаги. Она идет следом. Так, Кингман. Мертв — выстрел в голову. Если бы она могла видеть оранжевого человека, она бы застрелила его, но он уже уходит от нее в направлении дома, заслоненный слишком большим количеством стволов деревьев. Вот он вышел из леса на открытое место, даже не пытаясь спрятаться. Все гости Кингмана собрались на террасе, спокойно болтают друг с другом и смотрят на приближающегося оранжевого человека. Тот, кого зовут Билл, стоит лицом к остальным, спиной к перилам. Его поза расслаблена, высокомерна.

В течение пятнадцати секунд она прислушивается…

— Итак, Билл, вперед к Юпитеру? — Говорит Холли Сингх, ухмыляясь красными губами. — Но откуда нам знать, что Линда не окажется там раньше нас, как это было на Фобосе?

Билл не торопится с ответом. Затем он говорит:

— Вообще-то, моя дорогая, я на это рассчитываю.

Она целится и стреляет. Голова оранжевого человека раскалывается, скорее розовая, чем оранжевая.

На каждый выстрел требуется треть секунды. Только три из четырех выстрелов находят цели.

Тот, что предназначался Биллу, угодил Джеку Ноублу в живот. Третий выстрел попадает в стену дома. Следующий попадает в плечо Холли Сингх, которая уже пряталась. Скорее всего она не выживет. К этому времени остальные уже спрятались за каменной балюстрадой и начинают отстреливаться из укрытия.

Но она уже ушла, бежит по лесу легче, чем олень.

XXI

В этот первый день фортуна улыбалась Фалькону. На Юпитере было так же тихо и мирно, как много лет назад, когда он вместе с Вебстером парил над равнинами северной Индии. Фалькон тренировался в управлении своим судном, пока «Кон-Тики» не стал казаться ему продолжением его собственного тела. Он не рассчитывал на такую удачу и спрашивал себя, какую цену придется за это заплатить.

День подходил к концу. Краски быстро тускнели. Его аппарат летел на запад следом за опускающимся за далекий горизонт Солнцем. (Фалькон все никак не мог привыкнуть, что до горизонта три тысячи километров.)

Солнце скрылось. Вспыхнули мириады звезд, и среди них прекрасная вечерняя звезда — Земля как напоминание о безбрежных далях, отделяющих его от родного дома. Началась первая ночь человека на Юпитере. С наступлением темноты «Кон-Тики» стал опускаться. Шар уже не нагревался солнечными лучами и потерял частицу своей подъемной силы. Фалькон не стал возмещать потерю, этот спуск входил в его планы. До незримой теперь пелены облаков оставалось около пятидесяти километров. К полуночи он достигнет ее. Облака четко рисовались на экране инфракрасного локатора.