Читаем Венера Челлини полностью

И Денис снова вышел на охоту. Не выпуская из рук Жар-птицу, он отправился на поиски окруженной ореолом святости, чистой женственности – чтобы сорвать с нее покровы стыда и целомудренного смирения. Вместо горящих глаз он стал искать опущенные и покорные; вместо живого темперамента – непробужденность желаний; вместо стихийного бунта – робкое подчинение… Ему снова повезло. Он с детства был не таким, как все – счастливчик! везунчик! – ему все удавалось. На поляну, за которой он следил настороженным, чутким глазом, вышла грациозная пугливая лань. Она ничего не заподозрила и доверчиво пришла на его зов, взяла у него из рук приманку и признала в нем своего хозяина.

Вторая женщина тоже была замужем. «Идеальная» жена «идеального» мужа. Прекрасная, «крепкая», надежная семья; взаимоотношения, полные любви и уважения друг к другу.

Легкие задачи никогда особенно не привлекали Дениса. Кроме того, именно его умение за внешними, видимыми фактами угадывать и распознавать скрытые, которые чаще всего и оказывались истинными, помогало ему добиваться успеха. Он внимательно изучал «идеальную» семью, присматривался к ней, искал в ней «слабое место» – и нашел! Он всегда находил то, что ему было нужно.

Денису очень не нравился «идеальный» муж. Что-то в этом с виду серьезном и спокойном мужчине его настораживало. Он странно смотрел, странно разговаривал и даже молчал странно: словно глубоко внутри себя таил тяжкую сердечную рану. Денис пытался проникнуть в его мир, но безуспешно, каждый раз натыкаясь на плотную непроницаемую стену. За этой стеной подстерегала опасность – Матвеев это чувствовал, но пока не мог понять, в чем она заключается. Одно было ясно: «идеальный» супруг не так прост, как кажется.

Игра Дениса невероятно усложнилась. Две женщины не должны были знать друг о друге – даже догадываться! Они не должны были случайно встретиться, поэтому приходилось точно рассчитывать время свиданий и тщательно выбирать места, где бы они ни при каких обстоятельствах не могли столкнуться друг с другом. У них были разные вкусы, разные привычки, разные темпераменты, разные капризы и разное отношение к любовнику. Секс они предпочитали тоже разный.

Матвееву приходилось менять маски иногда так стремительно, что он и сам запутался – а кто же он на самом деле? Какой он? Он так отточил технику притворства, что она засверкала алмазными гранями, разбрасывая вокруг феерию образов, слов и поступков, где галантное ухаживание сменялось страстными объятиями, а сладкие слова – неистовыми ласками. Безумство и отчаянная погоня за наслаждениями, которые требовали все больше изощренной фантазии, все большего напряжения сил!..

Денис оказался словно в самом сердце смерча, в его темной, глубокой и страшной неподвижности, в которой и зарождается буря, сметающая все на своем пути. Но ему уже было этого мало. Не хватало еще чего-то – острого, необычного… И он поехал посреди ночи из Мамонтовки в Москву, чтобы найти там проститутку и переспать с ней. Откуда родилось это желание, он не знал. Может быть, ему не хватало этих двух женщин, чтобы заменить Маргариту? Может быть, ее никто и никогда так и не сможет заменить?

Была зима… Его автомобиль мчался по заснеженному и скользкому Ярославскому шоссе. В лобовое стекло мело снежной крупой, все вокруг тонуло в крутящейся пелене снега, земля и небо слились в объятии длиной в ночь… Денис забыл, на какой улице к нему в машину села ярко накрашенная блондинка в короткой шубке, в черных колготках и сапогах в обтяжку – озябшая, вся в снегу. Они занимались любовью на заднем сиденье, под завывание непроглядной московской метели, одни на всем земном шаре, погруженном в ледяную тьму…

Проснувшись утром, Матвеев не сразу понял, что произошло, кто это здесь спит, запрокинув беловолосую голову на спинку сиденья. В сером свете, проступающем сквозь занесенные снегом стекла, женщина показалась ему не просто некрасивой, а отвратительной – до тошноты, до спазма в желудке. Ее вчера такие блестящие, прекрасные волосы оказались пережженными перекисью и имели вид свалявшейся пакли; на тусклой коже лица, в разводах тонального крема, обозначились глубокие морщины; тушь осыпалась со слипшихся ресниц и размазалась по щекам; губная помада, вульгарно яркая, наполовину стерлась… Денис посмотрел на сухую и жилистую шею женщины, на ее острые, выступающие ключицы, и… еле успел открыть дверцу машины: его вырвало на девственно-белый снег, покрывший все вокруг. Снежный покров показался ему саваном – мертвенно-бледным, холодным и безжизненным, как и проститутка, уснувшая в его машине. Это была не женщина, а костлявая тень смерти…

Потом Денис долго пытался объяснить себе, почему его так поразил тот серый рассвет, та женщина, тот снег… Почему тогда он испытал настоящий ужас, липкий, предательский страх, от которого застыло сердце?