Читаем Венера Челлини полностью

Ему действительно было все равно. Он никогда не изменял жене. Несколько случайных связей по молодости или от скуки не в счет; став зрелым мужчиной, он презирал нечистоплотность в интимных отношениях и избегал подобного. И с Аллой Викентьевной ничего такого у него не было. И вдруг он остро, болезненно пожалел об этом.

– Как же так? – удивилась она. – Вас не волнует моя… репутация? Что обо мне станут говорить люди? Как я буду смотреть им в глаза?

– Нахально! И с улыбочкой! – ответил Громов и засмеялся. – А что о нас с вами можно рассказать? Ничего! И знаете, что? Пожалуй, я очень об этом жалею. Я прямо сейчас, сию минуту это понял!

– Что вы такое говорите, Игорь Анатольевич? – изумилась женщина.

– Правду! Правду, Алла Викентьевна! И это, оказывается, невыразимо приятно! Нужно сказать спасибо этому негодяю за письмо, иначе бы я никогда не осмелился сказать вам, что я… люблю вас! Поедемте сегодня после работы кататься по Садовому кольцу или… за город. Хотите?

– Что вы? Как можно? Это… повредит вашей политической карьере!

– Плевать на карьеру! Политика мне не по душе, а деньги зарабатывать мне никакие сплетни не помешают! И вообще, кому я нужен? Я же не Клинтон, в конце концов… Какое кому дело до моей нравственности? И потом… разве может быть безнравственным любить другого человека?

– Но ведь вы женаты…

– И что с того? Это ж не заразная болезнь, я надеюсь? И разве женатый мужчина не может полюбить?

– Да, но… – Алла не знала, что сказать.

– Никаких «но»! У нас с вами начинается новая жизнь, полная тепла и света! Видите, как я заговорил? Почти стихами. Вы даже не ожидали, признайтесь!

Алла Викентьевна, для которой страшное письмо казалось «громом небесным», растерялась. Она слышала слова Игоря Анатольевича, но все это происходило, как во сне. Как во сне, она дала ему согласие покататься после работы по ночному городу, зайти в ресторан; как во сне, она пила с ним вместе коньяк, который он таки принес из своего кабинета в широких бокалах. Ее голова слегка кружилась, то ли от выпитого, то ли от лившейся в окна дождевой свежести, запаха мокрых деревьев, ванили из кондитерской на углу и дыхания огромного проснувшегося города…

– Откуда у вас это письмо? – спросил Громов, когда она совсем успокоилась и повеселела.

– Мне его слепой дал, на улице.

– Слепой? – удивился Громов.

– Да. Я не сразу догадалась, конечно… Он был в темных очках и с собакой-поводырем, отлично выдрессированной.

– Вы его видели когда-нибудь раньше?

– Нет… – Алла Викентьевна задумалась. – Нет, точно! Я бы обратила внимание. Очень приятный, интеллигентный молодой человек, и… слепой. Ужасно!

Она зябко повела плечами.

– Вам холодно? – спросил Громов. – Я закрою окно!

– Нет-нет, спасибо… Это я так. Жутко отчего-то стало… А вам?

– Меня трудно чем-то испугать в этой жизни, – ответил Игорь Анатольевич.

– Так вы не боитесь?

– Чего? – улыбнулся он.

– Угроз, что в письме… Ведь требуется, чтобы я давала информацию, касающуюся вас, фирмы… иначе…

– Нет, не боюсь. И вы ничего не бойтесь. Человек, который написал это письмо… мертв.

– Мертв?! – глаза Аллы Викентьевны округлились от удивления. – Но… откуда вы знаете?

– Есть – вернее, был – только один человек, который мог затеять такую дьявольскую игру со мной! Только он догадывался, что я… Впрочем, не важно. Его больше нет среди живых! Так что опасаться нечего. Даже если бы он был жив, я бы принял этот вызов. Я никогда не отворачиваюсь от опасности – таково мое жизненное правило!

Успокоив женщину и вернувшись в свой кабинет, Громов надолго задумался. Письмо – дело рук Матвеева, нет сомнений. Но чего тот собирался добиться таким способом? Зная отлично психологию людей, предугадывая тончайшие нюансы их поведения, Денис Аркадьевич не мог не знать, что Алла Викентьевна испугается, растеряется и… покажет письмо своему шефу. По-другому просто быть не могло! Значит, господин Матвеев придумал какой-то изощренный ход, какую-то дьявольскую комбинацию, которая должна была заставить Громова… что? Теперь вряд ли удастся узнать об этом… «Великий комбинатор» мертв, он унес свои тайны в могилу. Впрочем, все ли? А дневники? Эти его проклятые записки?

Громов вспомнил, что Алла Викентьевна говорила ему о слепом. Инвалид с собакой-поводырем… Собака! Ее могли воспитать в клубе Матвеева, там дрессировка псов была доведена до степени искусства! Но кто этот слепой? Он работал на Матвеева? Чертовщина какая-то! Наверное, он еще не знает, что хозяин мертв. Кто ему мог сообщить об этом? Не получая никаких указаний от своего «начальника», слепой начнет беспокоиться… Он может позвонить или лично наведаться в собачий клуб. Вряд ли Матвеев дал ему еще какие-либо каналы связи. Раз у слепого есть собака, то они общались через клуб. «Великий комбинатор» был невероятно осторожен и скрытен. Он скользил по жизни, как тень. И там, куда она падала, начиналась зловещая и жестокая драма…

Ядовитый паук мертв, но все еще продолжается действие его яда… он все еще норовит укусить. И его липкая паутина все еще ловит в свои сети беспечные жертвы.