Читаем Вендиго полностью

Эта картина преследовала его с жестокостью, под стать жестокости их объятий. Порт-Ройал, прошлая осень. Переулок за таверной, куда он потащился, чтобы в конце ночи прочистить желудок. Когда Жюстиньен выпрямился, во рту все еще оставался неприятный привкус желчи, но в голове прояснилось, и тогда он увидел их. Женщина, та, которую он тогда еще называл Смертью, прижимала долговязого молодого мужчину в длинном пальто с бахромой к стене. Одной рукой она держала его запястья над головой, а другой расстегивала ремень. Молодой человек, имени которого Жюстиньен еще не знал, откинул голову назад и приподнял очки с затемненными линзами. Жюстиньен выругался сквозь зубы и уже собирался уйти, не беспокоя любовников, но молодой человек приоткрыл глаза. На мгновение их взгляды встретились, и насмешливая искорка блеснула в зеленых колючих радужках Венёра. Жюстиньен поспешил уйти, а из переулка тем временем доносились первые вздохи удовольствия.

Это откровение поразило его, как удар кулаком под ребра. Мари и Венёр хорошо знали друг друга еще до встречи у Жандрона. Задолго до их кораблекрушения на сером пляже. Затем, на протяжении всего пути, они инсценировали свои разногласия. На самом же деле были любовниками.

Нижняя Бретань, 1793 год

Жан отпил немного остывшего кофе и спросил:

– Как вы отреагировали, когда поняли, что Мари и Венёр были любовниками?

Снаружи продолжалась буря, но лейтенант почти не обращал на нее внимания. Возможно, потому, что она не была такой сильной. Или, может, он уже привык к непогоде. Не осознавая этого, он поднял ноги на стуле и прижал колени к груди, как это делают подростки. В комнате, имеющей форму полумесяца, аромат холодного кофе смешивался с ароматом горящих свечей и запахом йода и соли океана. Но молодой офицер уже не замечал стен, границ башни и ночи. Горизонты, которые маркиз нарисовал своими словами, стали почти такими же четкими, чуть ли не реальнее, чем здешние камни, запертая дверь и закрытые ставни. Вместе они больше не были заключены в укромном уголке побережья, а блуждали по солончакам вместе с лжесолеварами, терялись среди призраков и мифов иных народов в лесах на другом конце света, убегали по улицам старого Парижа, Парижа Просвещения, салонов и выставок, а также тех восстаний, которые уже были предвестниками великой Революции…

Они убегали, удивленно повторил про себя молодой офицер, сам удивляясь, что эти слова пришли ему в голову. И все же они лучше, чем какие-либо другие, передавали то, что он чувствовал. В этот момент, в эту ночь, а следующего дня уже не существовало.

– Как вы отреагировали, когда поняли, что Мари и Венёр были любовниками? – спросил он, наслаждаясь вкусом кофе на губах. Сидевший перед ним старый маркиз машинально помассировал колено и налил себе джина. Знакомая улыбка тронула его шрамы в уголках губ.

– Это повергло меня в шок, – охотно признался он. – Без сомнения, именно этого мне не хватало, чтобы выйти из оцепенения. Наконец-то у меня появилась база, основа для действий. Я пошел разбудить Габриэля, пока к нам не присоединились Мари и Венёр. Я без особого труда убедил его помочь мне в осуществлении моего плана. На следующий вечер, когда Мари пошла ставить ловушки, он следил за ней издалека. Я, со своей стороны, собирался воспользоваться отсутствием путешественницы, чтобы допросить ботаника и заставить его сознаться… А в чем, честно говоря, и сам не знал… Хотя бы в том, что они с Мари манипулировали нами с самого начала. Габриэль должен был сообщить мне, если Мари вернется. Говорил он мало, но умел свистеть. – Аристократ сделал паузу для глотка джина. – Я перезарядил пистолет одной из последних пуль. Я никогда раньше не убивал человека, во всяком случае прямо, в упор. Но в тот вечер был полон решимости идти до конца, если потребуется.

Жан застыл, приоткрыв рот:

– И что дальше? – нетерпеливо спросил он. – Как это произошло?

Изуродованное лицо старого маркиза исказилось гримасой. Он стиснул пальцы на бокале, его глаза потемнели.

– Плохо, – наконец признался он хриплым голосом. – Очень плохо. – Он глубоко вздохнул, заставляя себя продолжить: – Поэтому я дождался, пока Мари и Габриэль уйдут.

Чтобы последовать за путешественницей, а Венёр при этом ничего не заподозрил, Габриэль притворился, что испытывает естественную нужду. Оставшись наедине с ботаником, я прямо обвинил его во лжи. Спросил его, насколько он замешан в смерти траппера и марсового и была ли Пенитанс в сговоре с ними. Я спросил его, планирует ли он убить и нас с Габриэлем, и, самое главное, почему. Я настаивал на этом «почему». Под конец я добавил немного бравады – что-то вроде: «Я не позволю себя прикончить». Я уже точно не помню слов, которые употребил, это было так давно…

– А он?