– Я не верю ни в исповедь, ни во все остальные церковные обряды, – провокационно заявил молодой дворянин. – Во всяком случае, Эфраим – пресвитерианин.

– Не уверен, что меня это удержит, – размышлял марсовой. – Священник остается священником.

– Пойду-ка я снова посплю, – прервал его Жюстиньен.

В данный момент у него не было желания вступать в полемику о религии. Но стоило ему подняться, как марсовой окликнул его:

– Один совет, потому что ты мне нравишься: не слишком доверяй ботанику. Он не тот, за кого себя выдает.

Жюстиньен остановился:

– Мне не следует жевать его листья?

– О нет, здесь нет никакого риска. Просто… не слишком сближайся с ним.

Матрос удовлетворенно улыбнулся, и Жюстиньен понял, что больше ничего от него не добьется. И снова лег спать.

Утром марсовой исчез.

<p>6</p>

Когда Жюстиньен проснулся, остальные ходили по пляжу и звали моряка. Поднимался туман. Молодой дворянин все еще нетвердым шагом приблизился к костру, от которого остались только тлеющие угли. Он растер плечи, чтобы согреться, и провел рукой по подбородку, покрытому щетиной. Опустив глаза, Жюстиньен увидел валявшийся возле углей гарпун, наполовину зарытый в песке. Горло сдавило от дурного предчувствия. Жонас никогда бы не бросил гарпун.

Жюстиньен рефлекторно поднял оружие и медленно поплелся ко входу в пещеру. Густая, вязкая капля упала ему на лоб. Смахнув ее рукой, он обнаружил след на своей коже. Кровавый след. Сделав из пещеры несколько шагов назад, он поднял глаза и побледнел. По крайней мере, его не вырвало, это был прогресс.

На скальном выступе в нескольких футах над пещерой висел марсовой с опухшей и посиневшей физиономией. Его одежда, судя по всему, сначала пропиталась морской водой, а затем высохла. На плечах, подобно горгульям на церковной апсиде, сидели две большие чайки. Третья птица атаковала его глаза.

– Это здесь! – крикнул Жюстиньен.

Все сбежались к нему. Венёр снял пальто и начал взбираться на скалу.

– Берроу, помогите мне! – крикнул он английскому офицеру.

Тот подчинился. Двум мужчинам пришлось сразиться с птицами за тело. Наконец Венёр снял мертвеца и уложил на песок. Жюстиньен почувствовал, как к нему приблизился Габриэль. Немой подросток дрожал всеми конечностями, и де Салер сжал его руку, чтобы успокоить. Рядом с телом ощущался сладковатый душок, смешанный с запахом грязи и соли. Жюстиньен невольно втянул его носом. Запах этот одновременно и завораживал, и потрясал. Мгновенно в памяти всплыли картины вечера, разговор с Жонасом – неужели это было только вчера? Вспомнился человек, сидящий у костра, его напряженный взгляд, сосредоточенный то на гарпуне, то на собеседнике. Жюстиньену было трудно соотнести этот образ с гротескной маской мертвеца. И всё же он узнал следы от оспы и серьги в ухе. Однако марсовой потерял присущую ему язвительность и больше не напевал мрачные песни. Из всего этого получилась бы не слишком убедительная проповедь, подумал молодой дворянин, но ведь он и не был священником. И все же сожалел, что Жонас погиб, забрав свои секреты с собой. Габриэль по-прежнему сжимал руку Жюстиньена. У марсового был выколот один глаз.

Мари сняла треуголку и опустилась на колени рядом с трупом. Она наклонила его голову набок. На виске у него, словно пурпурная медуза, расползся синяк приличного размера.

– Его вырубили, – заметил Венёр.

Взгляд Жюстиньена невольно скользнул по палице, которую путешественница носила на поясе, оценил контуры полированной деревянной головки.

– Не это его убило, – ответила путешественница.

Она вытащила нож, отдернула полы бушлата утопленника, подняла его свитер и рубашку.

– Вы же не собираетесь осквернять его останки! – вмешался было Берроу.

Мари взглянула на него с молчаливым предупреждением, но офицер все равно ринулся вперед. Венёр заблокировал его одной рукой:

– Это уже второй. Нам нужно знать причину.

Не обращая больше на них внимания, Мари принялась сдирать кожу с живота мертвеца, раздвигая ее так же, как и лоскуты с его куртки. Под ребрами неестественно вздулись легкие. В желудке мариновалась жидкость.

– Он умер от утопления. Кто-то вырубил его, затем вытащил в океан и, вероятно, продержал под водой достаточно долго, чтобы…

Она вытерла свой длинный нож о рубашку матроса. Все вокруг не спускали глаз с трупа, ведь, в конце концов, это было проще, чем смотреть на своих товарищей по приключениям, чем позволять своим подозрениям обрести форму.

Кто-то выпотрошил траппера гарпуном, вспомнил Жюстиньен. Кто-то убил его и набил ему рот ракушками. Кто-то оглушил матроса, утопил его, а затем подвесил на скале… Тот же человек? Но почему? И как? Чтобы стащить труп, понадобилось двое мужчин, Берроу и Венёр. Возможно, один из них скрывал свою игру. Марсовой посоветовал ему опасаться Венёра. Жюстиньен сжал пальцы на древке гарпуна. На пальто Венёра были мокрые пятна, потому что он нес мертвеца. Он сдвинул очки на нос.