Читаем Великолепная Софи полностью

— С моей сестрой бесполезно обсуждать то, что выходит за пределы романов из общественной библиотеки! — сказал Чарльз. — А я-то думал, что она будет рада заключить приличный союз, когда ее семья находится в таком тяжелом положении! Но нет! Ей предложили не то что приличный, а блестящий брак, а она ведет себя как дурочка, которая постоянно падает в обморок и сохнет по поэту. По поэту! Боже мой, мама, если бы образчик его таланта, который ты так настойчиво пыталась мне прочесть… У меня больше нет сил спорить! Если тебе не удастся убедить Сесилию поступать достойным ее воспитания образом, придется отправить ее в Омберсли пожить немного на свежем воздухе, пока она не придет в чувство!

Произнеся эту страшную угрозу, он широкими шагами вышел из комнаты, предоставив сестре разрыдаться, а матери разбираться в винегрете чувств, охвативших ее.

В паузах между рыданиями Сесилия жаловалась на жестокость судьбы, которая сделала из ее брата бессердечного тирана, а родителями — людей, не способных понять ее переживания. Леди Омберсли хоть и сочувствовала дочери, но не стала соглашаться с таким обвинением. Не берясь отвечать за чувствительность мужа, она уверила Сесилию, что полностью сопереживает ей и может оценить муки запретной любви.

— Когда я была молодой, нечто подобное случилось и со мной, — вздохнув, сказала она. — Он, конечно, не был поэтом, но я сходила по нему с ума. Но ничего из этой любви не вышло, и в конце концов я вышла замуж за твоего папу, который считался превосходной партией, так как тогда он только начал распоряжаться своим состоянием и… — она внезапно замолчала, осознав, что эти воспоминания не подобает слышать дочери. — Короче, Сесилия, должна тебе сказать, люди нашего круга не всегда вступают в брак по любви.

Сесилия молчала, уныло свесив голову и прикладывая к глазам уже мокрый от слез платок. Нежность одного из родителей и веселое равнодушие другого потворствовали ее капризам, и она отлично сознавала, что леди Омберсли проявила значительно больше чуткости к ней в вопросе о предстоящем браке с лордом Чарльбери, чем можно было ожидать от людей ее круга. Сесилия любила читать романы, но она прекрасно сознавала, что возвышенное поведение ее любимых героинь невозможно в реальной жизни. Она предвидела, что при таком образе мыслей ей придется остаться старой девой, и эта мысль была столь печальной, что она еще больше упала духом и вновь приложила платок к глазам.

— Ты только посмотри, как счастлива твоя сестра! — искренне восхитилась леди Омберсли. — Что может доставить большее удовольствие, чем сознание, что ты хозяйка в собственном доме, что у тебя есть ребенок и внимательный и заботливый муж, и… и все, что душе угодно! Никогда не поверю, что брак по любви мог бы оказаться счастливей, то есть я не хочу сказать, что Мария не привязана к Джеймсу… Но они встречались лишь несколько раз, и ее привязанность еще не успела окрепнуть, когда тот испросил у Омберсли разрешения сделать ей предложение. Он, конечно, ей очень нравился, а то бы я никогда… Ах, Мария всегда была такой хорошей и послушной девочкой! Она мне сама призналась, что сочла своим долгом принять такое приличное предложение, когда у папы было столько проблем и надо было обеспечивать еще четырех детей!

— Мама, я тоже хочу быть хорошей дочерью, но я бы скорее умерла, чем вышла замуж за Джеймса! — заявила Сесилия, подняв голову. — Он думает только об охоте, а по вечерам, если у них нет гостей, уходит спать и храпит!

Ошарашенная этой новостью, леди Омберсли одну-две минуты не могла произнести ни слова. Сесилия шмыгнула носом и добавила:

— А ведь лорд Чарльбери старше Джеймса!

— Да, но, любовь моя, мы ведь не знаем, что он храпит! — заметила леди Омберсли. — Мы даже можем быть уверены, что нет, так как он джентльмен!

— Мужчина, умудрившийся заболеть свинкой, — провозгласила Сесилия, — способен на все!

Леди Омберсли нашла это замечание вполне разумным и не удивилась тому, что неромантическое поведение его светлости вызвало отвращение Сесилии. Она и сама была сильно разочарована, так как считала лорда разумным человеком, а не простофилей, подцепившим детское недомогание в неподходящий момент. Она не находила слов, чтобы оправдать его проступок, а так как Сесилии было нечего добавить, в комнате повисла тишина.

Нарушила ее Сесилия, вяло поинтересовавшись, правда ли, что сегодня приезжал сэр Горас. Радуясь возможности переменить тему, леди Омберсли тотчас же рассказала дочери о предстоящем развлечении и с удовольствием заметила, что лицо последней немного просветлело.