– Я знаю право в этой области, Эш. И уже говорил тебе – письма не являются доказательством давления. В данном случае как раз наоборот. Он продал нам Ренуара, добавил несколько тысяч фунтов и приобрел Дюрера.

– Ну, значит, все ясно, никаких проблем. Но почему ты оборвал переписку? Люди же не могут сидеть и ждать, пока ты переживешь утрату. Мы все скорбим о Наоми…

– Не смей произносить ее имя! – Тео цедил слова сквозь зубы так тихо, что Жас едва разбирала. – Тебе ли говорить? Стыд не грызет?

Эш повернулся к Жас:

– Было очень приятно снова увидеться с вами. Простите, что при таких нерадостных обстоятельствах. Может быть, пока вы здесь, я смогу показать вам остров: мое представление очень отличается от представления Тео…

– Слушай, уйди, – вмешался Тео. – Как я веду бизнес в галерее, тебя не касается.

– Ну уж нет. Все, что делается от имени Гаспаров, касается нас обоих. Скандал в галерее сильно отразится на репутации банка. Мы не можем себе позволить сидеть и не вмешиваться.

Он достал из кармана листок бумаги и протянул брату.

– Тиммонсон ждет твоего звонка. Она планирует приехать на остров и разобраться с документами. Когда договоритесь, дай мне знать, я бы тоже хотел присутствовать на встрече. Нужно убедиться, что этот случай не приведет к скандалу. Если есть хотя бы какие-то сомнения в законности приобретения картины, они касаются всей семьи.

Эш повернулся к девушке:

– Еще раз извините, что помешал вам обедать.

Он встал и, не простившись с братом, вышел.

Когда Эш скрылся за дверью, Тео повернулся к Жас:

– Я тоже прошу прощения.

Он поднял стакан и залпом допил все, что там оставалось. Некоторое время посидел, погрузившись в мысли. Посмотрел на часы. А когда повернулся к девушке, следов раздражения и злости на его лице больше не было.

– Ну что, отлив начался. Нас ждут великие дела. Хочешь еще кофе – или в бой?

Глава 19

Они брели вдоль бухты Грев д’Азетт. Ряды скучных маленьких домиков прижимались к дороге с двух сторон. В любом городе есть такой район, подумала Жас. Если снести все мало-мальски необычное, привлекательное, с налетом старины, и наставить зданий массовой застройки, попроще и подешевле, то недостатка в покупателях не будет.

– «Марин-Террас» находилась вон там, – Тео показал на группу скромных двухэтажных домов, стоящих так тесно, что боками касались друг друга. – Раньше это место вообще не было застроено; дом Гюго от берега отделял только огороженный сад. Окна его спальни выходили на море.

Тео подхватил ее под руку и повел в конец квартала, потом по боковой улочке к спуску. Там заканчивалась булыжная мостовая и начинался берег: песок, скалы, каменные столбы…

Жас вздрогнула. Ей внезапно почудилось, что она знает это место. Видела раньше. Что это, дежавю? Сон?

Тео указал на линию горизонта.

– В той стороне – Франция. Вот почему Гюго так любил здесь бывать. Часто забирался на утесы и сидел там, глядя на далекий дом. Он назвал это место Rocher des Proscrits, «Скала Изгнания». И он сам, и его друзья считали ее символом их ссылки.

– Такое знакомое место…

– Есть известный снимок: сын Гюго, Шарль, сфотографировал отца, когда тот сидел на камне и смотрел в сторону Франции. За время пребывания на Джерси он вообще научился отлично фотографировать. Гюго часто позировал ему. Десятки изображений писателя сделаны на этом берегу, меж этих скал. В «Лесных ручьях» тоже висят несколько, я тебе потом покажу.

Жас заметила, что на поверхности камня что-то блестит. Подошла – и увидела памятную табличку. Покрывающие ее плесень и потеки ржавчины превратили табличку в шедевр импрессионизма.

Тео хмыкнул.

– Здесь толпами бродят туристы. Маловероятно, что «Логово Люцифера» находится где-то поблизости. Думаю, за столько лет тут уже раскопали все, что только можно.

– Ну, само по себе это ничего не значит. Людное место тоже может хранить секреты. Но в данном случае ты, похоже, прав. Что здесь можно обнаружить?

Жас поддерживала разговор, но этим занималась только часть ее сознания. В конце концов она оборвала фразу и повернулась к спутнику:

– Тео, ну почему все кажется мне таким знакомым? Я тут впервые, и все же… Дело не в фотографии, это что-то совсем другое.

Он улыбнулся. Первый раз с его лица ушло выражение боли.

– Не знаю. Если только… это как-то не связано с нами… Я хочу тебе кое-что показать. Пойдем-ка.

– С нами?

Должно быть, он имеет в виду те недели, что они провели вместе в Бликсер Рат. Больше их ничего не связывало. Но там, в Швейцарии, они действительно были соединены так тесно, что это и ужасало ее, и радовало.

Тео кивнул, но не стал объяснять.

– Пойдем, здесь недалеко.