Читаем Великое зло полностью

Мы оба согласились, что случившееся между нами лучше предать забвению. Дух, который явился нам, тот дух-искуситель, – он несет лишь скверну. Но одно я не решился рассказать тебе, прежде чем Джерси навечно остался за бортом корабля; в одном я не решился признаться ни тебе, ни остальным: мною записано полное и правдивое изложение моей встречи с Призраком Гробницы. Истинное, честное, подробное повествование. То, что произошло со мною и почти случилось с тобою, мой дорогой друг. История о том, как мы едва не нарушили естественный порядок вещей в мире. Как едва не погубили души.

Когда я перечел свои записи, больше всего меня удивило и опечалило то, как ясно свидетельствуют они скорее о моей одержимости мертвыми, нежели о тяге и стремлении к живым. Урок, чуть не закончившийся трагедией. Урок, усвоить который удалось ценой напряжения всех сил. Урок, который я хотел бы разделить с тобою.

Если ты всецело предаешься одному, то неизбежно отторгаешь другое. Нельзя удерживать баланс, не получается. Приходится выбирать. Это тяжелый урок, и чтобы усвоить его, понадобилось пройти трудный путь. Я вспоминаю его – и склоняю голову перед милосердием Всевышнего; я возношу Ему благодарность, что ты жива. Что жив я. Что Призрак Гробницы спит.

Моя дорогая, этим письмом я извещаю тебя, что укрою эти записи там, где все началось, – в Логове Люцифера.

Правдива ли история, которую живописал на стенах пещеры древний художник? Верно ли, что когда-то в этом месте проводили свои ритуалы друиды – и что они испытывали тот же соблазн и он так же терзал их души, как твою и мою? Не знаю.

Ответ на эти вопросы лучше оставить историкам.

Я твердо убежден, что мы обнаружили священное место. Да, мы встретили там воплощенное Зло, но и воплощенное Добро тоже. И за это я испытываю глубокую благодарность.

Тебе решать, как распорядиться моими записями: сохранить их или обречь тлену. Моя судьба – в твоих руках; я принимаю это. Возможно, мне не следовало делать записи. Возможно, мне следовало уничтожить их самому. Но мне хотелось разобраться, и ведение дневника стало для меня путем к познанию.

Это приключение было пугающим, опасным. Неповторимым. Чему мы только не научились! Что не пережили! Чего не поняли! Уничтожить написанное не поднимается рука.

Вряд ли я когда-либо осознаю случившееся целиком. Но мне никогда не забыть его. И я буду вечно умолять тебя о прощении.

Под письмом был рисунок: море и овальные камни, каждый размером с женскую ладонь, выложенные кругом на морском берегу.