Они подошли к озеру. Стоял ясный день, на небе ни облачка; зеркальная поверхность воды повторяла берег так точно, что казалось, деревья растут прямо из воды. Жас стояла на самом краешке берега и смотрела на свое отражение в озере. Та, другая Жас была почти такой же. Почти. Настоящая Жас никогда бы не нарушила запрет обсуждать лечебные сеансы с другими учениками.

– Почему ты оказался здесь? – спросила она.

– В Бликсер?

Жас кивнула.

– Чувство вины.

– В чем?

– Не знаю, просто все время такое чувство. Все время. Ни дня не проходит без ощущения, что что-то надвигается, что из-за меня случится кризис, катастрофа, что-то ужасное. Я все время думаю: все развалится, из-за меня все пойдет не так. А я не смогу это предотвратить. Ощущение полной неизбежности, чтоб ее. Все из рук валится, и единственное, чего я хочу…

Он оборвал себя, словно собирался признаться в чем-то ужасном. В этом Жас была уверена и страшно радовалась, что он не договорил. Радовалась, не понимая почему.

– Мне не смог помочь ни один врач. Сколько их было, десятки…

– Я не собиралась совать нос куда не надо. Прости.

Она подняла камушек и бросила в собственное отражение. Полюбовалась на водную рябь и переливы красок. Там, внизу, больше не было стоящей на берегу девочки. Только мазки светло-желтого и синего.

– Когда в тебе даже психиатры разобраться не могут… Чувствуешь себя не в своей тарелке. Я раньше ни с кем об этом не говорил, только с мозгоправами. Теперь вот тебе рассказал зачем-то, – удивленно добавил Тео.

Поверхность озера успокоилась, и в ней снова проявилась вторая Жас. Девочка кивнула, и ее двойник кивнул тоже.

– Никто так и не сумел мне помочь. Так я и оказался здесь. В Клинике Последней Надежды. – Он улыбнулся. – Как тебе название?

Она улыбнулась в ответ.

– А с тобою что?

– Галлюцинации. Случаются время от времени. Чего только не перепробовали: и всякую химию, и электрошок… Вот бабушка и отправила меня сюда.

Жас помолчала.

– До сих пор я не разговаривала об этом ни с кем, кроме докторов. Но они… как бы наблюдают со стороны, пытаются разобраться, поставить диагноз. Малахай еще ничего, он хотя бы понимает. Но разговор с тобой… это другое. Это лучше.

Солнце садилось, и по воде скользили оранжевые блики. Огонь теперь бушевал на всей поверхности озера, поглощая ее отражение. И отражение Тео.

– Замерзла? – спросил он.

– Нет.

– Ты вся дрожишь.

– Я просто почему-то испугалась.

– Надеюсь, не меня?

Он спрашивал серьезным тоном, но глаза его смеялись.

– А надо?

Раньше она никогда не кокетничала с мальчиками: это казалось смешным и нелепым. Жас знала, что она слишком серьезна. Тео был еще серьезнее. Холодная тьма сгущалась вокруг него почти осязаемо. Он поделился с ней одной своей тайной, но Жас чувствовала, что их куда больше.

– Не надо.

Он ответил не сразу; она уже почти успела забыть, о чем спрашивала.

– Меньше всего я хочу, чтобы ты меня боялась. Но со мною трудно, я только об этом и слышу. Даже матери не всегда легко приходится, а брат, тот и вовсе сбегал от меня, когда был маленьким.

– Люди разговаривают не так, – внезапно сказала Жас.

– О чем ты?

– Не знаю, как объяснить. Не так, как мы с тобой сейчас.

– Верно. Мы не кривляемся друг перед другом, нет времени. Пока мы здесь, нельзя тратить время впустую. Нужно разобраться, зачем мы и что мы такое.

И прежде чем она поняла, что он делает, Тео наклонился и поцеловал ее в губы.

Это был ее первый поцелуй. Тело отозвалось на него дрожью. Не испуг, другое чувство: словно разом выплеснулось содержимое множества флаконов. Словно ароматы сталкивались в воздухе, смешивались, сплетались и превращались в музыку. Она внезапно иначе стала воспринимать окружающий ее чувственный мир: запахи, звуки, прикосновения, оттенки вкуса. Что-то раньше дремало в ней. И сейчас проснулось.

С тех пор они были неразлучны. До того последнего дня месяц спустя, когда Жас очнулась в лазарете с пустой памятью. Она спросила, где Тео, и медсестра сообщила, что он уехал. Уехал? Не попрощавшись, не оставив адреса? Лишив их обоих возможности встретиться в реальном мире?

Или просто – в другом мире. Потому что Бликсер Рат, в котором они были вместе, – именно он был реальным миром.

Глава 15

15 сентября 1855 года.

Джерси, Нормандские острова, Великобритания

Покинув замок, я не сразу вернулся в собственный дом: там сейчас шумели гости. Вместо этого ноги понесли меня к Джульетте. Я мечтал выспаться, а у нее всегда было тихо и спокойно, не бегали дети, не суетились только что приехавшие из Парижа знакомые.

Оставшуюся часть дня я спал и пробудился только в девять часов вечера, страшно голодный. С последней моей трапезы миновали целые сутки.

За окнами и в самом доме было темно. Когда я явился, Джульетта предупредила, что приглашена на ужин, и предложила отменить визит, коли я того желаю. Но я настаивал, чтобы она пошла. Мне не требовалось общество – только отдых.

А теперь – еще и еда.