Читаем Великое Нечто полностью

— Обкорнали-таки? Ну и стервозный же у тебя видок! — засмеялась она, но, вглядевшись в лицо подруги, осеклась: — Что стряслось?

Настя попыталась сказать, что все отлично, но губы у нее вдруг запрыгали. Она разрыдалась. Только сейчас до нее с опозданием дошел весь кошмар, который она пережила. Обычно они с Алисой не очень-то ладили, двум острым язычкам было тесно в одной комнате, но при виде рыдающей подруги Алиса обо всем забыла и бросилась ее утешать.

— Ну-ну, успокойся! — бормотала она в перерывах между рыданиями Насти, когда та набирала воздух. — И сдалась тебе эта коса, ты с ней была как школьница. А сейчас совсем другое дело: взрослая, уверенная в себе женщина, настоящая красавица. Да тебя же теперь моим идиотикам показывать нельзя, они меня сразу бросят! Ну что, успокоилась? Да что же это такое?

— Эт-то не в-в-волосы, — икая, проговорила Настя.

— Не волосы? — удивилась Алиса, догадываясь скорее по движению губ, чем по невнятным звукам. — Значит, опять этот Эдик наезжал со своими капризами? Пойдем, я тебя умою.

В ванной Настенька кое-как с Алисиной помощью умылась, а потом встала под душ. Вода, смывавшая с волос лак, журчавшая по дну ванны, оказывала на нее успокаивающее действие. «Как с гуся вода — с Настеньки худоба», — заговаривала бабушка, когда купала ее маленькой.

Алиса вышла из ванной, чтобы принести полотенце, и почему-то задержалась. Из комнаты послышался ее смех.

— Иди сюда! Посмотри, кто к нам пришел! — позвала она.

Накинув махровый халат, Настя выглянула из-за двери. Алиса чесала за ушами огромного кобеля: помесь овчарки и чего-то лохматого. Пес разлегся на ковре и не без удовольствия, хотя и снисходительного, разрешал девушке себя гладить.

— Как тебе мой новый хахаль? Хвостом в дверь стучал! — сказала Алиса.

Узнав собаку, Настя попятилась и уперлась в стену спиной. После недавних рыданий она чувствовала себя опустошенной, равнодушной, и все происходившее с ней воспринимала, как сквозь вязкий туман.

Дворняга подошла к ней, оперлась передними лапами о стену и уставилась Насте прямо в глаза. Из пасти у него едко пахло псиной.

— Во умора, стоит на задних лапах, как мужик! Надеть на него штаны — совсем человеком бы стал! — восхитилась Алиса, обнимая собаку сзади за шею. — Ну и грязная же ты! Интересно, ты хоть раз в жизни купалась, а, псина?

«Второй раз сегодня это слышу! И сдался им мой запах! Сама надушилась так, что глаза слезятся… Может, и впрямь мне помыться?» — возмутился про себя пес, и Алисе неожиданно захотелось облагообразить дворнягу. Она затащила пса в ванную, намочила под душем и намылила.

Дворняга поджала уши, чтобы в них не попадала вода, и ради приличия рычала, но при этом не сопротивлялась и не пыталась укусить Алису. Настенька едва узнавала пса, так непохож он был на того, который на бульваре набросился на ребенка…

Наконец, видно, посчитав себя достаточно чистой, дворняга выскочила из ванной и отряхнулась, обрызгав Алису.

— Вот свинья! Я, между прочим, могла тебя вытереть! И не вздумай ложиться на постель!

Не слушая ее, пес прыгнул на Настенькину кровать и разлегся на ней. Когда Алиса закричала на него, он, показывая, что слышит, несколько раз энергично стукнул хвостом по подушке, но с кровати не слез.

Алиса хотела выставить пса в коридор, но Настя махнула рукой:

— Оставь его. Чище не будет. Ты хорошо его вымыла?

— Разве такого теленка можно хорошо вымыть? А ну брысь отсюда!

Пес слегка зарычал, и Алиса тотчас вспомнила, что опаздывает.

— А, черт, мне к четырем, а я еще не собралась! — Не стесняясь собаки, оказавшейся до обидного равнодушной к ее наготе, Алиса стащила с себя комбинацию и, швырнув ее на спинку стула, подбежала к шкафу.

— Это свинство, когда красивой девушке нечего надеть! — сказала она капризно. — Может, мне пойти прямо так? Кто-нибудь меня пожалеет и купит что-нибудь красивое.

— А что ты сейчас рекламируешь? — спросила Настя.

— Будто не знаешь? — фыркнула Алиса. — Самое лучшее на свете мыло, от которого на заднице появляются прыщи. Бултыхаюсь целый день в ванне как дура.

Настя усмехнулась. Они с Алисой работали в разных амплуа. Алису с ее великолепной кожей и роскошной фигурой использовали там, где нужно было раздеваться. Настю же в основном приглашали на крупные портретные съемки, где требовалось выразительное красивое лицо в русском стиле. Обнаженной Настю почти не снимали, считая ее слишком угловатой.

— Ну и парочка мы с тобой, — смеялась иногда Алиса. — Друг другу конкуренции не составим: я тело продаю, а ты рожу!

Внешность у них была разная, и мужчин они привлекали разных. Раза три в неделю Алиса непременно говорила, словно подсчитывала трофеи: «Сегодня опять налипли два армяшки, один папочка на «Кадиллаке» и студент. Хоть мелочь, а приятно».