Читаем Великое Нечто полностью

Даже та универсальная материя, из которой состоят они с Лирдой и за которой охотится голодный майстрюк, одномоментна и существует только в настоящем, бесконечно крошечном мгновении. После чего материя копируется в будущее, навсегда замирая в прошедшей минуте неподвижным слепком. Из этой мысли вытекала другая: целостной материи вообще не существует, а есть лишь бесконечная цепочка волн времени, каждая из которых несет свою материю. Тогда выходит, что майстрюки должны существовать на всех временных срезах и собирать всю материю в единый шар, в центре которого нет ни пространства, ни времени.

Погрузившись в эти довольно сложные рассуждения, Грзенк спохватился, что забыл узнать имя, которое дали аборигены его маленькому фантомчику. Он сосредоточился, протиснулся сквозь тугие витки времени и скользнул в память его приемных родителей. И тотчас имя мальчика вспыхнуло у него в сознании ярко и отчетливо…

Для укорененного фантома с биологической бомбой внутри прошло пятьдесят лет, прежде чем он встретился с Грзенком и Лирдой в вагоне поезда, следуя изначально заложенной в него программе. Звали его Семеном Марковичем Дубровиным…

Лирде вскоре надоело лежать на верхней полке, слушать стук колес и считать мелькавшие за окном телеграфные столбы. Когда мимо вагона пролетел тысяча сто восьмой телеграфный столб и Лирда зафиксировала полную аналогичность его структуры со структурой предыдущих тысячи ста семи столбов, инопланетянка соскользнула вниз и уселась между Бурьиным и Корсаковым.

Неуемный восторг и безудержное счастье распирали ее настолько, что она не могла дольше удерживать эти чувства в себе. У Лирды опять возникло странное состояние беспричинной веселости, которое она впервые испытала на набережной Москвы-реки, когда швыряла в воду туфли. И сейчас, как тогда, только с еще большей силой Лирде захотелось смеяться, кокетничать, дразнить всех, делать глупости и чувствовать себя всеми любимой. И даже то, что где-то рядом может быть майстрюк, не портило ей настроение.

«Послушай, милочка, — говорил ей здравый смысл, — куда подевалась твоя прежняя серьезность? Ты перестаешь контролировать себя! Вспомни прадедушку Бнурга, который облаивал слонов в зоопарке. Тоже так хочешь? Это тебя затягивает форма, вспомни первый закон!»

Но здравый смысл старался зря, в настоящий момент Лирде совершенно не хотелось к нему прислушиваться.

— Мне скучно! — капризно пожаловалась она, упираясь подбородком в плечо Корсакову. — Леш, ты собираешься меня развлекать или мне умереть от тоски?

— Поезд есть поезд — здесь всегда скучно.

— Какой ты вредный! Совсем не развлекаешь девушку! Подумать только, и за тебя я хотела выйти замуж!

— Давай я тебя развлеку. Хочешь куриную ножку? — предложил Никита.

— Нет, — замотала головой Лирда. — Не хочу!

— Не хочешь, как хочешь — мне больше достанется, — охотно согласился тот.

Бурьин уже успел смотаться в вагон-ресторан и притащить три курицы-гриль, бутылку водки и десять бутылок пива. Не прошло и часа, как кости двух из трех курочек уже лежали горкой на газете рядом с пятью пивными пробками, а сам Никита подумывал, не перебраться ли ему на верхнюю полку.

— Молодой человек, у вас отличный аппетит! На вас просто приятно посмотреть, — сказал Семен Маркович, осторожно отодвигая свой рукав от пивной лужицы на столе. — Скажите, вы всегда так обедаете?

— Нет, только когда худею, — объяснил Бурьин и вышел, чтобы вымыть руки.

Лирда посмотрела на куриные кости на столе и задумчиво наморщила лоб.

— Надо убрать со стола! — сказала она и, подняв газету, выбросила кости в окно.

— А если они попадут кому-нибудь на голову? — поинтересовался Корсаков.

— Не попадут, я это точно знаю. — Лирда выглянула в окно и увидела, как за насыпью на траву, бестолково хлопая крыльями, опустились два белых молоденьких петушка.

Девушка весело засмеялась и стала следить за кружившей по плацкартному купе мухой. Муха вначале села на верхнюю полку, но ей там не понравилось, и она уселась на голову старому узбеку как на самый неподвижный предмет во всем вагоне. Лирда быстро схватила со стола газету, прицелилась и — шлеп! На колени к Грзенку упала муха. Чингиз Тамерланович зацокал языком, сострадая. Он-то хорошо помнил, каково быть на ее месте.

— Реакция, как у мангуста! — похвалил Корсаков, с интересом наблюдая, как старый хан, морщась, вытирает лоб.

— Не женщина, а гладиатор! Только прошу вас, не надо совать мне газету под нос… — восхитился Семен Маркович, брезгливо отклоняя назад голову.

— Каков материал для вашей книжки! Запишите себе в блокнотик. «Коня на скаку остановит и муху прикладом убьет!» — сказал Алексей.

«Что со мной? — удивилась сама себе Лирда. — Я становлюсь какая-то другая, и мне это даже нравится!»

Вернувшийся Никита залез на верхнюю полку, подложил под голову подушку и вытянулся во весь рост. Полка оказалась для него коротковатой, и ноги великана в новых синих носках надежно перегородили проход по вагону.