Позвонив в кассы вокзала, он выяснил, что билетов нет, но может остаться невостребованная бронь, которую можно выкупить завтра за час до отправления.

— А билеты точно будут? — спросил Алексей.

— А я откуда знаю? — сказала девушка из справочной, и в трубке запищало.

— Ну что, повесилась? — поинтересовался Бурьин.

— Повесилась, — подтвердил Корсаков, кладя трубку.

— Ну и дура, — вздохнул Бурьин. — Когда поезд?

— Завтра в одиннадцать двадцать. Если не купим билетов, договоримся с проводницей.

Они спустились в кафе и пообедали. Узнав Никиту, вчерашняя официантка подбоченилась.

— Опять, что ли, сосиски? — язвительно спросила она.

— А у вас есть теленок? — спросил Бурьин.

— Нет.

— Тогда давайте сосиски.

Пообедав, приятели вернулись в номер и завалились спать.

Проснувшись около девяти вечера, Корсаков кое-как доплелся до ванной, попутно подумав, что окончательно сбился с ритма. День стал ночью, а ночь днем. Большое пионерское спасибо Плакальщику. Приняв душ, он надел футболку и белые джинсы. Костюм надоел до омерзения.

Он выгреб на кровать все свои деньги и пересчитал их… М-да, неутешительно. Надо срочно выезжать из гостиницы, если он не хочет оказаться у Бурьина на полном иждивении. «До чего же неприятно быть умным и бедным. Или умных бедных не бывает?» — подумал Алексей и стал быстро собирать вещи.

За время многочисленных командировок он привык путешествовать налегке, захватив с собой только одну смену одежды, зубную щетку и бритву. Так что минут через пятнадцать Корсаков растолкал Никиту, который самодостаточно сопел на диване, уткнувшись носом в подушку.

— Эй! Поехали!

— Куда? Мне и тут хорошо! — буркнул Бурьин в подушку.

— А собираться ты думаешь? И машину отгонять? Поезд утром.

— Вот зануда! — вставая с дивана, раздраженно сказал Никита.

Они вышли из гостиницы. Колодку с колеса уже сняли, хотя квитанции о неправильной парковке остались на прежнем месте за «дворниками».

Было около половины десятого, когда они подъехали к бурьинской шестнадцатиэтажке и припарковались. Выходя из машины, Алексей случайно бросил взгляд вдоль дома, и сердце у него дрогнуло. Он узнал…

Глава XIII

Поди туда — не знаю куда

Под проливным дождем Грзенк и Лирда прошли мимо ограды университета и наискось пересекли пустынное в этот час шоссе. Мокрой веткой с Грзенка сшибло тюбетейку. Цокая языком, он поднял ее, стряхнул воду и нахлобучил на бритую макушку.

— Ну как тебе новая форма? — спросила Лирда. — Привыкаешь?

— Неудобная она! — пожаловался Грзенк, поднимая ногу в старой кроссовке «Найк». — Пятки все время цепляются. Вот смотри, опять!

Лирда уставилась на его ноги:

— О нет, клянусь майстрюком! Ты колени не в ту сторону сгибаешь! Как же ты так ходил?

— Терпел, — рассеянно сказал Грзенк.

Когда они подошли к метро, дождь кончился.

— Ты хотя бы представляешь, где искать Великое Нечто? — спросил Грзенк.

Лирда задумалась.

— Мы должны разыскать двух землян — Алексея и Никиту. Когда они были рядом, у меня создалось ощущение… не знаю, как это объяснить… близости чего-то необыкновенного.

— Думаешь, кто-то из них был замаскированным Великим Нечто? — с тревогой спросил Грзенк.

— Я хотела это выяснить, но помешал кнорс. Представляешь, что бы случилось, если бы кнорс шарахнул молекулярным лучом Великое Нечто?

Грзенк содрогнулся. Увидев смятение на лице Грзенка, Лирда убедилась, что, использовав Великое Нечто как аргумент в борьбе с кнорсом, она поступила верно.

— Свяжись с кнорсом, пап! Запрети ему пользоваться молекулярными и силовыми лучами, иначе он сорвет нам все поиски, — потребовала она.

— Гм… Неплохо бы. Но это дикая планета… Вдруг кто-нибудь из аборигенов вздумает на нас напасть? — засомневался Грзенк.

— Тогда пускай кнорс изменяет агрессорам пространственные координаты. Это возможно?

Грзенк поморщился, будто съел что-то очень кислое, и кивнул.

— Договорились.

Он связался с кнорсом и отдал ему новое распоряжение. Убедившись, что дождь перестал, черное облачко выползло с чердака на набережной и неторопливо тащилось за ними по пасмурному небу.

Подземка в этот час еще не наполнилась пассажирами, поезда только начали ходить. Пожилая контролерша, в такую рань еще не торопившаяся засесть в стеклянную будку, уставилась на странную пару. Насквозь мокрая невеста, — с белого платья стекали ручьи, — и старый узбек с клочковатой бородкой и в полосатом халате подошли к турникетам.

Узбек полез было вперед, но турникет с лязгом захлопнулся, и старичок пугливо отпрянул. Невеста засмеялась, подобрала длинную юбку и с места перепрыгнула через турникеты, оказавшись как-то сразу около эскалатора.

— Иди сюда! Не бойся! — позвала она.

Старичок неуверенно хихикнул, бочком проскочил мимо застывшей контролерши и подбежал к девушке. Оба прыгнули на эскалатор и покатили вниз. Тут только контролерша опомнилась.

Она оглушительно засвистела, как вдова Соловья-разбойника, и уже хотела броситься за нарушителями, но была отвлечена появлением в метро раннего пьяного, с грохотом опрокинувшего пустую урну.