Читаем Великий уравнитель полностью

Но, опять же, есть основательные причины сомневаться в том, что такая форма военного участия сдерживала неравенство доходов или богатства. Заведовавшая государственными операциями олигархия не спешила экспроприировать богатство элиты, тогда как воинская повинность и соответствующий недостаток рабочих рук на фермах ложились бременем на плечи общего населения. Один выразительный эпизод времен Второй Пунической войны против Карфагена иллюстрирует нежелание государства обременять богачей даже в крайних обстоятельствах. В 214 году, во время вторжения Ганнибала в Италию, когда Рим находился на грани банкротства и, возможно, даже краха и когда степень мобилизации достигла исторического максимума, сенат распорядился, чтобы граждане передали часть своих рабов для службы гребцами во флоте. Число передаваемых рабов зависело от цензового класса, хотя и нерешительным, непоследовательно прогрессивным образом. Те граждане, имущество которых оценивалось в 50 000 ассов (римской валюты того времени) – эквивалент порога для четвертого из семи римских цензовых классов, то есть их можно было назвать представителями среднего класса, – должны были предоставить одного раба; владельцы имущества в 100 000 ассов должны были передать трех рабов; владельцы имущества в 300 000 ассов – пять, а владельцы имущества в миллион или более – восемь. Поразительно, что самые богатые граждане облагались податью непропорционально своему состоянию, не говоря уже о том, чтобы делать это однозначно прогрессивным образом. Согласно такой схеме, самое тяжелое бремя приходилось на высших представителей среднего класса, а не на богатейшую элиту. Даже во время самой острой, критической необходимости олигархический правящий класс Рима готов был пойти лишь на минимально возможные уступки, что представляет собой разительный контраст с демократической политической системой, характерной, например, для Афин классического периода, в которых, как мы увидим, богатых не стеснялись облагать большими налогами для покрытия военных расходов[254].

Рим же в качестве источника поступлений в казну предпочитал полагаться на свою растущую империю: в 167 году до н. э. был отменен единственный прямой налог на богатство домохозяйств граждан. В последние два столетия Римской республики наблюдалось массивное накопление богатства среди ее правящего класса, о чем я уже писал в главе 2. За этот период в Италию привезли несколько миллионов рабов, что еще более увеличило разрыв в богатстве и доходах (как это через много веков произошло на Старом Юге). Эффективно управляемая узкой олигархией и все более финансируемая за счет имперской дани зрелая Римская республика могла успешно проводить массовую мобилизацию в условиях растущего неравенства. О том, что в лучшем случае можно назвать кратковременным исключением из этого процесса, я упомяну в конце этой главы.

Так у нас остается последний и пока что наиболее многообещающий кандидат, у которого военное участие широких слоев населения предположительно привело бы к эгалитаризму и сокращению неравенства доходов и богатства: Древняя Греция. Тут в конце II тысячелетия до н. э. распались довольно крупные и более или менее централизованные государственные образования бронзового века, что привело к обширному иерархическому и экономическому выравниванию (описанному в главе 9). С тех пор для политической структуры Древней Греции стала характерной система разрозненных общин. На более древних обломках возникла крупнейшая в истории культура городов-государств, в конечном счете охватившая более 1000 отдельных «полисов» с общим населением 7 миллионов или более человек. Большинство из этих городов-государств обладали небольшой территорией: каждый из 672 полисов, информация о которых доступна, располагался на площади от двадцати до сорока квадратных миль. И хотя крупнейшие и наиболее могущественные полисы – прежде всего Афины – занимают непропорционально большое место в исторических документах, общие социально-политические структуры довольно хорошо известны для широкого набора этих городов-государств[255].