Читаем Великий уравнитель полностью

Все эти известные средства действовали в своей совокупности, чем и объясняются схожие результаты в широком спектре экономических и институциональных условий (рис. 3.2). В Нидерландах неравенство повышалось в результате глобальной торговли, экономического роста и урбанизации, тогда как в Пьемонте ведущим фактором было фискальное давление, в Тоскане – сельская пролетаризация, и оба эти механизма действовали в Южных Нидерландах. В Англии, самой динамичной экономике того периода после Нидерландов, неравенство подхлестнули коммерциализация и урбанизация: коэффициент богатства Джини в Ноттингеме вырос с 0,64 в 1473 году до 0,78 в 1524 году, а согласно одному исследованию завещаний частных состояний, он увеличился с 0,48–0,52 в первой половине XVI века до 0,53–0,66 за последующие восемьдесят лет. В девяти выборках таких записей богатейшие 5 % владели 13–25 % всего имущества в начале этого периода и 24–35 % под конец[128].

Рис 3.2. Коэффициенты Джини для распределения богатства в Италии и Нидерландах, 1500–1800

Экономические условия разительно отличались в Испании, переживавшей аграризацию (увеличение численности сельского населения) и снижение заработной платы. В таком контексте стагнации или даже деградации соотношение номинального ВВП на душу населения к номинальной заработной плате стабильно повышалось с 1420-х годов до конца XVIII века, отражая продолжительную разуравнивающую девальвацию труда при падении реальной заработной платы, и этот феномен мы наблюдаем во многих других европейских странах. Пропорция земельной ренты к заработной плате, еще один показатель неравенства, за этот период варьировала сильнее, но в 1800 году также была гораздо выше, чем за 400 лет до этого (рис. 3.3). Такие факты подтверждают наблюдение о том, что в провинции Мадрид неравенство богатства, реконструируемое по налоговым записям, с 1500 по 1840 год увеличилось, хотя этот процесс временами и прерывался[129].

В сельской Франции начиная с XVI века двойное давление демографического роста и растущих поместий вытеснило средние слои и разделило сообщества на крупных и мелких землевладельцев, фермы которых были слишком малы, чтобы прокормить их, и потому они были вынуждены становиться арендаторами или работать за плату. Согласно источникам, на протяжении какого-то времени особняком держалась Португалия. Согласно налоговым ведомостям, общее неравенство доходов с 1565 по 1700 год уменьшилось в условиях экономической стагнации, урбанизации и ослабления заморской империи. Надбавки за квалифицированный труд оставались примерно на одном уровне, тогда как отношение земельной ренты к заработной плате падало на протяжении всего XVII века и частично восстановилось лишь в 1770-х годах. И все же при более тщательном рассмотрении относительное сокращение неравенства доходов наблюдалось преимущественно только в небольших городах и сельских общинах, тогда как неравенство в крупных городах за весь этот период почти или вовсе не изменилось[130].

Рис. 3.3. Отношение среднего ВВП на душу населения и реальной заработной платы в Испании, 1277–1850

В отсутствие насильственных компрессий неравенство может повышаться по разным причинам, определяемым местными экономическими и институциональными условиями, но повышение происходит (почти) всегда. Если можно доверять результатам современных попыток определить коэффициент Джини для того периода, то они в целом согласуются с тенденциями, установленными на основе более локализованных наборов эмпирических данных. Предполагается, что в целом неравенство дохода в Нидерландах увеличилось с 0,56 в 1561 году до 0,61 в 1732 году, после чего упало до 0,57 в 1808 году, в период наполеоновских войн. Принимая во внимание шаткую основу лежащих в их основе схематических расчетов, эти цифры, пожалуй, лучше всего воспринимать как показатель относительно высокого и стабильного неравенства. Соответствующие показатели для Англии и Уэльса увеличились с 0,45 в 1688 году (что выше предположительного средневекового пика в 0,37) до 0,46 в 1739 году и 0,52 в 1801 году. Во Франции 1788 года показатель тоже был довольно высоким – 0,56. Все эти показатели выше, чем показатели для Римской империи и Византии, как это верно и в отношении производства на душу населения: примерно от четырех до шести раз превышающего минимум выживания в Нидерландах, от пяти до семи раз в Англии и Уэльсе и до четырех раз во Франции – это по сравнению с двукратным превышением основного минимума в Риме, Византии и средневековой Англии. Однако, как уже было сказано, экономическое развитие как таковое – не единственный путь к увеличению неравенства: Кастилья-ла-Вьеха в 1752 году не могла похвастаться таким уж солидным прибавочным продуктом (в два с половиной раза больше минимума), ненамного превышающим показатель Римской империи, но при этом в ней наблюдалось повышенное неравенство в доходах (0,53), отражающее влияние мощных разуравнивающих социально-политических сил[131].