Читаем Великий уравнитель полностью

Этих фактов достаточно, чтобы подтвердить вывод о том, что сдвиг в соотношениях политических сил дополнял и усиливал факторы, связанные с технологическими изменениями и глобальной экономической интеграцией. В настоящее время все больше исследователей соглашаются с тем, что изменения в верхней части распределения доходов и богатства особенно чувствительны к институциональным и политическим факторам, иногда с радикальными последствиями. С 1979 по 2007 год 60 % роста рыночного дохода в США пришлось на «один процент», тогда как на нижние 90 % – всего лишь 9 %. Та же элитная группа «отхватила» 38 % всего роста доходов после уплаты налогов, в сравнении с 31 процентом нижних 80 %. Доля богатейшей 0,01 % американских домохозяйств с начала 1990-х по начало 2010-х более чем удвоилась. Разброс последовательно сосредотачивался в самых высоких диапазонах: хотя соотношение доходов американского девяностого перцентиля и пятидесятого перцентиля постоянно росло начиная с 1970-х, отношение пятидесятого перцентиля к десятому (то есть разница между средним и нижним уровнями) с 1990-х почти не менялась. Такой тренд в целом типичен для англосаксонских стран, но гораздо слабее или совсем отсутствует в других странах ОЭСР. Но даже при этом общее неравенство доходов в долгой перспективе повсюду чувствительно к высшим долям: в ряде стран доля 9 % домашних хозяйств ниже «одного процента» оставалась стабильной (на уровне от 20 до 25 %) с 1920-х годов до настоящего времени, тогда как высшие доли колебались гораздо больше. Схожие тенденции наблюдаются и в отношении верхних долей богатства. Все это говорит о том, что относительный размер крупнейших доходов был важнейшим элементом общего неравенства и потому заслуживает особого внимания[554].

Почему же те, кто зарабатывают больше остальных, так сильно их обгоняют? Экономисты и социологи предложили много различных объяснений. Некоторые сосредотачиваются на экономических факторах, таких как отношения между повышением вознаграждения руководству и растущей стоимостью фирм, увеличение спроса на квалифицированных менеджеров, извлечение ренты менеджерами, искусно манипулирующими советами директоров, и растущая роль дохода с капитала. Другие подчеркивают политические причины, такие как поддержка партий и политическое влияние в пользу консервативной политики, ослабление регулирования финансового сектора и снижение налоговых ставок или делают упор на социальных процессах, таких как сопоставительный анализ или использование выборок с (намеренным или непреднамеренным) уклоном в высшую сторону при установке высших заработных плат; в более общем случае указывают на перемены в социальных нормах и представлениях о справедливости и равенстве. Несмотря на растущее количество доводов в пользу институциональных причин, наиболее прочными кажутся объяснения с учетом спроса и предложения. Увеличение объемов фирмы, выражаемое в рыночной капитализации, может придать большую значимость даже небольшим различиям в квалификации менеджеров: так, утверждалось, что шестикратное увеличение биржевой рыночной стоимости крупных американских компаний с 1980 по 2003 год может полностью объяснить соответствующее шестикратное увеличение зарплат высших руководящих работников. Ожидается, что растущий размер рынка сам по себе может повлечь увеличение вознаграждений топ-менеджерам по модели «Победителю достается все».

Тем не менее корреляция между размером фирм и оплатой топ-менеджеров не объясняет непропорциональное увеличение высших доходов, которое в долгой перспективе и даже в последние десятилетия затрагивает не только исполнительное руководство или других «суперзвезд»: в США на долю топ-менеджеров, звезд шоу-бизнеса и ведущих спортсменов приходится только примерно четверть всех, кто получает наивысшие доходы. Объяснения, делающие упор на силу менеджеров, относящиеся только к относительно небольшой группе исполнительных работников, вряд ли подходят для толкования подобного или еще большего увеличения оплаты других должностей и позиций. Относительную продуктивность топ-исполнителей вместе с их раздувающимися долями дохода можно объяснить сочетанием эффектов технологических изменений, прежде всего информационных и коммуникационных, и увеличивающимся глобальным масштабом некоторых видов бизнеса[555].