Читаем Великий Сталин полностью

И вдруг Немчинов строго научно, с цифрами в руках, доказал, что даже если бы село завалили граммофонами, бальными платьями и сарафанами, штиблетами и бочками с «карасином», то всё равно тогдашнее село с его структурой производства не смогло бы дать стране необходимого ей для развития продовольствия!

Слишком отсталым было сельское хозяйство даже Советской России в конце 20-х годов. И «благодарить» за это надо было прежде всего «демократического» кандидата на право олицетворять собой в XXI веке всю историю России – царя Николая Второго… А также его отца, царя Александра Третьего, а также деда Николая – царя Александра Второго, а также прадеда царя Николая Второго – царя Николая Первого…

Это они, вместо того чтобы отдавать делу государственного управления и развития вверенного им государства – как это делал Сталин – все свои силы и всё свое время, тешили гордыню, устраивали смотры, ублажали элиту, закатывали балы, строили любовницам хоромы, попустительствовали казнокрадам… А Россией занимались так – между делом. И даже когда занимались ею, делали это до преступного бездарно!

Что оставалось делать Сталину после того, как он ознакомился с докладной Немчинова?

Ещё 13 февраля Сталин заявлял:

Теперь же он узнал из записки Немчинова, что в урожайном 1926 году село произвело 65,5 миллиона тонн зерна – на 25 миллионов тонн больше, чем в хороший год до революции, а продано было всего 7,4 миллиона тонн. Собственно, саму цифру Сталин знал и до этого, но общую картину и её анализ мог дать лишь умный и хорошо знающий проблему профессионал. Выдающийся профессионал Немчинов общий анализ проблемы и дал.

Решение же проблемы должен был дать политик, глава государства. То есть – Сталин. Через год начиналась первая пятилетка с её неизбежным увеличением городского населения… Да и без этого к концу 1928 года в городах пришлось ввести хлебные карточки.

Что оставалось Сталину, да и вообще любому ответственному перед прошлым и будущим России государственному деятелю?

Отказаться от форсированной индустриализации? Это означало скорее всего безнаказанную оккупацию России в перспективе ближайших пяти-десяти лет.

Восстановить те хозяйства, которые давали до 1917 года почти весь товарный хлеб? Это означало, по сути, возврат к капитализму, то есть возврат к ситуации, когда кто-то жрал устрицы в Париже, а кто-то не имел к столу даже чайной ложечки сахара. Этого Россия, пережившая три революции и две войны, позволить себе уже не могла и не позволила бы этого Сталину.

Да и он сам на это не пошёл бы – он что, за это харкал кровью на сорокаградусном морозе в Туруханском крае?

Так что же оставалось Сталину и России?

А то, что Сталин и народ Ивана да Марьи и сделали: преодолевая сопротивление Ванек и Манек всех уровней, они в кратчайшие сроки создали такое сельское хозяйство, которое смогло накормить и село, и город…

Причём Сталин – это коллективизация. А волкогоновы и радзинские того времени – это её намеренные «перегибы». Хотя хватало перегибов и ненамеренных, потому что наиболее «виновной» в эксцессах коллективизации, а точнее – без вины виноватой, оказалась извечная темнота крестьянской массы – как части тех, кто одобрил коллективизацию и активно в ней участвовал, так и тех, кто её вначале не принял и ей противодействовал.

Скажем, в 1929 году – в году, по точному выражению Сталина, «великого перелома» – в стране было (между прочим, все сведения взяты из массового календаря-справочника на 1941 год) почти тридцать пять миллионов лошадей.

А в 1932 году – всего двадцать миллионов.

Овец с козами стало за два года меньше на две трети, свиней – наполовину, коров – на треть. Их вырезали сами крестьяне!

Но резал-то их не Сталин, а мужик, сбитый с толку кулацкой пропагандой тогдашних волкогоновых, местечковой спесью тогдашних радзинских и собственным куцым: «Не съем, так надкушу».

Вдумайся, читатель! Десятки миллионов зарезанных в одночасье, то есть, по сути, загубленных голов скота! Вот цена упрямой «единоличности» середняка и классового сопротивления кулака. И это же – одна из причин скудного народного стола в тридцатые годы, одна из причин голода 1933 года…

А вот ещё цифры.

Частные, относящиеся к одной лишь местности, но – красноречивые.

Несколько лет в селе Новики Рязанского уезда оперировала банда в 35 человек. 38 краж, 28 поджогов, 13 убийств, 11 избиений, 3 вооружённых налёта. «Кроме того, – писала «Вечерняя Москва» 17 ноября 1928 года, – бандиты преследовали и избивали комсомольцев, загнав ячейку в подполье. Запуганное население молчало».

Неумение народа думать, его неспособность верно оценить ситуацию и видеть перспективу – страшные вещи, страшные прежде всего для самого народа.