Читаем Великий перелом полностью

– Ну что, не справились? – с усмешкой спросил Михаил Васильевич у английского посла, когда они вновь уселись за стол переговоров. Для второго раунда консультаций.

– С чем? Я вас не понимаю.

– Не прикидывайтесь. Следствием было установлена связь покушения с английским посольством. Вы просто не успели подчистить все хвосты. И не только с покушением, но и с самим заговором. И я могу так сказать – вы смелый человек, потому что вы лишь чудом избежали ареста и только по моей просьбе.

Посол побледнел, но, стараясь сохранить «товарный вид лица», процедил:

– Вы не посмеете. Я пользуюсь дипломатической неприкосновенностью!

– Да вы, я погляжу, шутник. Как там у вас на Родине говорят? Если джентльмен не может выиграть по правилам, джентльмен меняет правила. Так что ли? Или вы думаете, что если вам можно нарушать все писанные и не писанные правила, то остальным это делать нельзя? Не заставляйте меня думать о том, что вы кретин с интеллектом улитки. Вы оставлены на свободе и сейчас не даете бурные признательные показания только по одной причине – в вас есть кое-какая заинтересованность.

Послом промолчал, поджав губы.

– Вы бы так его и арестовали? – смерив очень характерным взглядом англичанина, спросил французский посол. Он ведь не верил в то, что получится все сделать чисто.

– А что меня должно остановить? Доказательства его причастности к заговору есть. Просчитать его действия было делом плевым. Ваши, кстати, тоже. В тот же день, как начались переговоры с германцем за вашими посольствами было выставлено наружное наблюдение. И его глупые, топорные действия удалось задокументировать очень качественно. Включая арест части исполнителей и посредников. А вот французы нас удивили. Мы полагали, что вы также побежите смешно что-то предпринимать.

– Вы блефуете, – нервно сглотнув произнес английский посол.

– Заходите как-нибудь ко мне в гости в наркомат. Дам почитать дело на вас. По законам СССР там на несколько расстрелов накопилось. И обсуждая вас мы гадали, как быть? Ведь если один раз виновника расстрелять, то это будет несправедливо. Он ведь ответит не за все преступления. Я предложил расстреливать крупными резиновыми пулями из гладкоствольных ружей дюймового калибра где-нибудь час или два. Ослабленными зарядами, разумеется. Но, увы, товарищи мое предложение не поддержали. Дескать, это неуважение к божьим коровкам…

– Михаил Васильевич, прошу вас, – осторожно произнес Чичерин, явно смущенный такими высказываниями. А вот граф Игнатьев боролся с желанием посмеяться. Да и французская делегация сдавленно улыбалась.

– Ладно. Побалагурили и ладно. – усмехнулся Фрунзе. – Давайте к делу. Вы, я полагаю, очень хотите заключить с СССР договора о наибольшем благоприятствовании концессий?

– Нет, но…

– Жаль, – перебил его Фрунзе. – Очень жаль. Потому что СССР очень заинтересовалась возможностью присоединения к Вашингтонскому договору об ограничении морских вооружений.

– Причем здесь это? – удивился французский посол.

– Как причем? У Советского Союза есть определенные геополитические цели и задачи, для решения которых ему требуется флот. Горячие головы считают, что им должен стать большой флот Открытого моря. И речь идет о как минимум десятке тяжелых линкоров.

– Сколько?

– Десятке. Причем учтите – вы в своей Англии ограничены уже построенными кораблями, которые сковывают вас по рукам и ногам. Ведь они стоили денег и их нельзя просто сдать на металлолом. А у нас шаром покати. Можно действовать «с чистого листа». Вот мы и задумали «слепить» комиссионные линкоры из уже отработанных и проверенных решений, надерганных отовсюду по кусочку. Только не будучи ничем ограниченными, мы запланировали их достаточно крупными.

– Насколько большими вы их видите? – нахмурился военный моряк, входящий в английскую делегацию.

И Фрунзе на голубом глазу выдал ему характеристики линкора Ямато. Приблизительно. Насколько он вообще их помнил. Само собой, дополнив всякими техническими футуризмами. Например, подходящей турбины им в Союзе не сделать. Ну и ладно. «Слепят» турбоэлектроход. Да – спорное решение. Но ведь сделать можно? Можно. Поплывет? Поплывет. Ну и так далее.

Англичане аж вспотели от таких размышлений в слух наркома. Ведь в 1927 году экономика Великобритании была далека от идеала, мягко говоря. Собственно, из-за тяжелых финансовых проблем они и спровоцировали международный договор 1922 года, ограничивающий гонку морских вооружений. И не только они.

Посол прекрасно понимал состояние советской промышленности. И знал – прямо сейчас они ничего внятного построить не смогут. Но за завтра или послезавтра он поручиться не мог. Ибо сидящий перед ним человек – Фрунзе – уже успел отличиться в деле именно авральным приведения производств в порядок.