Читаем Великий перелом полностью

Вот Феликс и вступился за наркома на разбирательствах. Защитил. И даже убедил в случае коммерческого успеха этого начинания, необходимо выделить государственный беспроцентный кредит под создание большого агрохолдинга. Само собой, преимущественно в трудовых векселях. Более того, выступил с поддержкой ряда новых проектов, предложенных Михаилом Васильевичем. Например, чтобы организовать в 1927 году заготовку белых грибов. Засушку их. С целью последующей продажи в ту же Европу. Зимой. Опять же для дополнительной валютной выручки. А если получится – то и заморозить. Но тут надо посмотреть…

Так или иначе, но маленькая бизнес-империя Фрунзе разрасталась. И везде он выступал как дольщик, от которого была идея и, отчасти, финансирование startup’а. Управление и реализация уже лежала на других людях. Что требовало регулярных вливания. То есть, Михаил Васильевич, как он сам себя называл, выступал «пролетарием умственного труда». Несколько превратно трактуя этот термин. Но с ним не спорили, так как себе он от всех этих прибылей забирал в разы меньше, чем у иного наркома «к рукам прилипало». Все остальные прибыли пускал на общественное благо.

Кроме того, к нему регулярно шли просители всех мастей. Благо, что записаться на прием к наркому в те годы мог любой желающий. И, что примечательно, попасть. Из-за чего в рабочем сейфе Михаил Васильевича почти всегда лежало от 20 до 30 тысяч рублей. Своих. Для помощи в частном порядке.

Например, он уже к лету 1927 года прославился как ценитель живописи. Который поддерживал художников, работавших в стиле реализм или гиперреализм, фактически созданный под его влиянием. Модная тема, но «вся эта мазня» ему была не по душе. Поэтому он частенько покупал картины «у художников, которые умели рисовать», и безвозмездно дарил их Третьяковской галерее или какой-нибудь еще. Что потихоньку стало формировать даже тренд и прокачивать этих художников и гиперреализм как новое направление в живописи. Ведь не станет же целый нарком покупать гадость?

Аналогично он поступал со скульпторами. И так далее. Да и студентов или разные пытливые умы поддерживал. Где-то целевой стипендией. Где-то помощью с жильем. Где-то финансированием исследований, если они ему казались интересными. Чем Остап Бендер и попытался воспользоваться. Дабы прильнуть к этому освежающему ручейку финансовых средств.

Но не вышло…

– Остап, мать твою Бендер… невероятно… – бурчал Фрунзе приходя в себя после завершения приема. – Осталось встретить только русалочку или бабу Ягу. Хотя с последней я, пожалуй, погорячился… – поправил он сам себя, вспомнив престарелую жительницу из дома через дорогу.

Посидел.

Перевел дух.

И подняв трубку вызвал секретаря.

– Есть там кто еще на прием?

– Камов. Вы его просили вызвать. Ожидает.

– Зови… – нехотя произнес Михаил Васильевич, предвкушая долгий и непростой разговор.

Камов Николай Ильич – знаменитый в будущем конструктор советских вертолетов. В 1927 году делал свои первые шаги. Сначала, с 1924 года в мастерских Добролета, где шло производство легкого пассажирского самолета Junkers J-13. А в 1927 году его пригласил к себе Григорович в Ленинград.

Тут его Фрунзе и выловил.

Всех не упомнить и не отследить. А тут мелькнула в сводке фамилия и нарком зацепился взглядом. Навел справки. И оказалось, что Камов уже увлекался винтокрылыми машинами и многим своим коллегам все уши ими прожужжал…

– Проходите, Николай Ильич. Присаживайтесь. – вполне доброжелательно произнес Михаил Васильевич. – Чаю? Кофе?

– Э-э… – несколько опешил молодой собеседник.

– Я слышал, что вы увлекаетесь винтокрылыми машинами. И если это так, то разговор у нас будет долгий. Вот и предлагаю. Так что вы выбираете?

– Чаю, – неуверенно произнес Камов.

Фрунзе распорядился по телефону. И вновь вернулся к гостю.

– Вы, наверное, уже знаете, что на некоторых больших кораблях у нас используются гидросамолеты. Для разведки.

– Конечно, – охотно закивал тот.

– Но гидросамолет – это громоздкая катапульта. А чтобы его подобрать так и вообще требуется останавливаться и вылавливать его краном. В условиях боя это смерти подобно. Да и не всегда возможно из-за волнения. Ну да что я вам рассказываю? Полагаю, Григорович сам уже в деталях вас посвятил во все тонкости.

– Дмитрий Павлович постарался меня ввести в курс дела наиболее полным образом. – максимально нейтрально ответил Камов.

– Отлично. Смотрите. Есть мнение, что для решения отдельных задач РККФ требуются легкие винтокрылые машины. Способные взлетать с самолета без катапульты и туда же садиться. Сами. Разумеется – без разбега и пробега.

– Автожиры в принципе на это способны.

– Автожиры летают на принципе авторотации. Дело неплохое. Но здесь потребуется нечто большее. Вот, ознакомьтесь. – произнес нарком и подтолкнул к гостю папку. В которой лежало ТЗ и ТТХ на маленький двухместный вертолет.