Читаем Великий лес полностью

— Он говорил, что у него есть жена. Я сама это слышала.

— Он мог так сказать. Но это не правда. У такого человека не может быть жены. Такой человек или завоевывает себе женщину, или покупает.

— Значит, он когда-то купил себе жену.

— Жен не покупают. — На это раз она услышала смех Соботы. — Жен берут добровольно, по взаимному согласию. Разве я купил себе вторую жену? Ни первую, ни вторую. Поэтому та, вторая, могла от меня уйти, а я не мог этому помешать. Другое дело, если бы я купил ее, как вещь.

— Ты все время говоришь только о нем, — разозлилась она. — А я? Разве не в счет то, что я вернулась к тебе и уже никогда отсюда не уйду? Хорст ответил не сразу. Он выскреб вилкой остатки яичницы с тарелки, допил чай.

— Это хорошо, что ты здесь. Ты понадобишься нам, когда он вернется и начнет борьбу с лесом.

— Я не останусь здесь служанкой. Для тебя — да. Для него — нет.

— Ты будешь тут хозяйкой. Но это хуже для тебя. Хозяйка должна усерднее угождать гостю, чем служанка.

— Выгони его отсюда.

— Нет. — Собота ударил кулаком по столу. — Помни, что я умер из-за тебя и что он меня воскресил. Не вынуждай меня, женщина, чтобы я на тебя повысил голос. Он помогает мне победить лес. Это он мне тебя вернул. Ты никогда не понимала, что такое лес.

— Чепуха! — крикнула она. — Ты кормил меня баснями, я верила в них, в какое-то лесное зло, в дьявольские силы, в лесных людей, у которых лес отобрал душу. Потом я убедилась, что это такой же человек, как все остальные. Это именно из-за тебя я вышла за него замуж.

Крик оборвался. Что-то страшное проникло в ее сознание. Какой-то непонятный страх охватил ее. Ведь если она убежала от Кулеши, это означало, что Хорст был прав. Он всегда был прав.

Собота оперся о поручень кресла, вытянул ноги. Наконец и он оказался победителем.

— Значит, это не правда. Вероника, что лес отнял у меня жену и дочек, все мое имущество? Это не правда, что на моих полях растет лес, а мне остался только этот клочок земли и дом? Это не правда, что от меня ушли вторая жена и сын только потому, что не хотели жить возле леса? Это не правда, что каждый год сюда приезжает старший лесничий Маслоха и пытается отобрать у меня дом и остатки моего имущества? И это тоже не правда, что я нашел тебя в молодняках? Не правда, что лес отобрал тебя у меня и еще раз опозорил? И это тоже не правда, что у меня появился человек, которого зовут Юзва Марын?

Он вдруг подумал, что Юзва, может быть, никогда уже не вернется. Улетучилось чувство триумфа. Он повесил голову, сгорбился, снова стал перепуганным Хорстом Соботой, которому только и осталось, что лечь в ясеневый гроб. Вероника поняла, что с ним творится. Она подошла к старику, положила ему руку на плечо, а когда он не отреагировал на этот жест, начала убирать посуду со стола, сложила ее в раковину и принялась мыть.

— Он вернется, Хорст. Наверняка вернется, — сказала она после долгого молчания. Хорст Собота без единого слова встал с кресла и вышел во двор. Потом — она видела это из окна — медленно пошел через сад к озеру, чтобы не слышать шума лесных деревьев. Сидел он там недолго, лес умолк, воздух стал влажным. Понемногу собиралась первая в этом году весенняя гроза. Хорст вывел из конюшни кобылу и, спутав ей ноги, выпустил на луг у озера. Позже — это она тоже видела из окна — он переоделся в комбинезон, заляпанный известью, и с жестяной банкой мази для замазывания трещин в коре деревьев скрылся в саду. Приезда лесничего Кондрадта она не заметила, только вдруг через окно на втором этаже услышала его гневный голос. Опершись о старый велосипед, Кондрадт рассказывал о том, что вчера случилось на плантации. Лесник Вздренга сказал ему, что Войтчак велел столкнуть в болото кладбище Кайле, а рабочие, жадные до золота умерших, ковшом большого экскаватора доставали из земли гробы и человеческие останки, копались в них как в мусоре, кидались человеческими головами. И среди этих голов была одна женская с длинными седыми волосами…

— Это Куна, — застонал Хорст Собота. — Старая Кунегунда Кайле. Я видел ее, когда был маленьким. У нее были длинные седые волосы. А те трое пленных, которых я закопал там со старым Кайле?

— Я ничего об этом не знаю. И не ходи туда, потому что я сам видел, что от кладбища не осталось и следа. Теперь там расставили столы. Едят и пьют.

Но Хорст Собота, так, как был, в забрызганном известью комбинезоне, помчался по песчаной дороге опушкой леса в сторону Волчьего Угла. Было душно, он с трудом хватал воздух открытым ртом, пот заливал ему лоб, щеки и глаза, так, что он иногда ничего не видел и спотыкался о корни деревьев, выступающие из земли. «Нет, нет», — бормотал он, поднимался с земли и бежал в сторону полуострова, не слыша шума грозы, надвигающейся из-за леса.