Как, впрочем, и Гитлер, который присутствовал на иx бракосочетании, проходившем в доме Геббельса.

Он даже подарил новобрачным свою фотографию, в серебряной рамке и с дарственной надписью.

Так что, по мнению леди Дианы, у нее были все основания обижаться на кузена – война там или не война. По законам светского общества – по-видимому, единственным, которые она признавала, – он и в самом деле повел себя в ее отношении немного круто.

В свое время великий русский историк Карамзин вывел следующее заключение из своих наблюдений за английским парламентом:

«Англичане просвещены, знают наизусть свои истинные выгоды, и если бы какой-нибудь Питт вздумал явно действовать против общей пользы, то он непременно бы лишился большинства голосов в парламенте, как волшебник своего талисмана».

При Черчилле это положение сохраняло всю свою силу. Премьер располагал властью, потому что его действия – в целом – одобрялись его народом. И даже во время войны критика была не исключена.

Pаспоряжение о запрете Британского союза фашистов вызвало формальный протест министра информации (Даффа Купера, о чем уже говорилось выше) и в итоге привело к его отставке.

Понятное дело – налаживание отношений с СССР для Англии было делом отнюдь не тривиальным.

Стороны мало того что друг друга не любили, но зачастую – и при этом совершенно искренне – друг друга не понимали.

Действовать совместно, однако, было настоятельной необходимостью для обеих сторон. 22 июня 1941 года стало для СССР настолько колоссальным, ослепляющим ударом, что это сказалось не только в военной и политической сфере, но и в дипломатической.

Aнглийский посол сумел вручить московскому руководству послание только через две недели после начала германо-советской войны. И адресовано оно было Сталину, а не Молотову, как сперва имелось в виду.

Черчилль – 8 июля 1941 года – сообщал о бомбежках германских городов английской авиацией, приветствовал будущие переговоры с советской военной миссией и закончил свое послание следующими словами:

«Нам нужно продолжать прилагать все усилия, чтобы вышибить дух из злодеев…»

XVIII

Великий государственный деятель и дипломат Отто Бисмарк определял идеальный союз как отношения всадника и лошади.

Как и всякий идеал, такой союз случается очень редко. Oбычно же отношения союзников состоят в обмене услугами – и стороны далеко не всегда остаются довольными тем, что получают.

Британский премьер-министр был знаком со сложностями, вытекающими из отношений такого рода, не понаслышке. Небольшой пример: в июне – июле 1941 г. англичане в процессе подавления прогерманского восстания Рашида Али в Ираке заодно заняли и французские владения в Ливане и в Сирии – и самые большие неприятности при этом возникли не с колониальными войсками правительства Виши, а с союзным комитетом «Свободной Франции», возглавляемым Де Голлем.

Генерал Де Голль усмотрел в английских действиях покушение на честь Франции.

«Честь Франции», конечно, великая вещь, но дело было совершенно не в этом. Англичане были вынуждены считаться с тем, что правительство Виши было законным правительством и в самой Франции, и в ее колониях. В таком качестве оно признавалось многими державами – например, Соединенными Штатами. Движение же голлистов в 1941 году поддержки почти не имело.

Поэтому «Свободная Франция» была признана англичанами не как «правительство в изгнании», а только как «политический комитет, имевший право на радиовещание с британской территории».

И даже это вещание – и то делалось целиком на английские средства. Что, возможно, задевало самолюбивого генерала Де Голля еще больше, чем «ущерб, наносимый французской чести».

Он цеплялся к чему только мог, вплоть до галстука-бабочки, который Черчилль имел обыкновение носить. В ответ на упрек Де Голля в пристрастии к столь глубоко штатской одежде в разгар войны Черчилль – надо полагать, не без лукавства – ответил:

«Нельзя же всем носить костюм неизвестнoго солдата».

Намеренно использованное прилагательное «неизвестный» задело генерала так, что он просто не нашелся, чем ответить.

Так что когда Черчилль говорил, что «из всех крестов, которые ему приходилось нести, самым тяжелым был лотарингский[символ голлистской организации]», у его шутки были неплохие основания.

Если такого рода трения возникали между англичанами и французами, то чего же следовало ожидать при попытке сотрудничества англичан и русских?