Читаем Великие романы полностью

Впрочем, кое-что от своего невероятного союза император и публичная женщина получили. Вытащив Феодору «из грязи в князи», Юстиниан подорвал корни ее честолюбия – куда выше лезть-то? Они были всегда необыкновенно почтительны друг к другу, каких-то «романов на стороне» после заключения брака даже злоязычный Прокопий не фиксирует. Да и что не надоевшее до чертиков на нелюбимой работе Феодора в таких романах нашла бы? Во всех государственных вопросах они работают на одну цель, никогда друг другу не мешая, даже если кажется, что это не так. Юстиниан заведомо склоняется в сторону официального православного варианта христианства. Феодора явно сочувствует потерпевшим тогда поражение, но очень влиятельным монофизитам. Есть даже мнение, что она склонила к монофизитству и Юстиниана, и если бы она прожила чуть подольше – неизвестно, по какому пути пошло бы развитие христианства. Но факт один: у каждой влиятельной в государстве религиозной партии оказался свой покровитель во дворце. Таким образом, трон и победителей поддерживал, и с побежденными не ссорился до конца. Вполне возможно, что такие внешние противоречия были просто согласованной линией поведения, ибо устойчивости государства это было скорей подмогой, чем помехой. А может быть, это и не согласовывалось словесно – такая дружная пара обычно и без всяких слов прекрасно понимает друг друга.

Помимо прочего, Феодора делала главное, что может сделать женщина для мужчины, и это не то, что вы подумали! Она по-настоящему поддерживала его в трудные, переломные моменты. Когда грозное народное восстание «Ника» уже почти свергло Юстиниана, когда его власть и сама жизнь уже висели на волоске, когда двор уже собирался спасаться бегством, Феодора отговорила его своей блестящей речью. «Человеку, появившемуся на свет, необходимо умереть, – сказала она, – но быть беглецом для того, кто был императором, невыносимо. Если ты, государь, хочешь спастись, это нисколько не трудно – вот море, вот корабли, но подумай: как бы ты после бегства не предпочел смерть спасению… Царская порфира есть лучший погребальный наряд!» Юстиниан смог преодолеть свою панику, когда с таким словом к нему обратилась единственная женщина, которая имела значение в его жизни. Восстание удалось потопить в крови, и Юстиниан повел свое государство той дорогой, которую считал единственно правильной. К восстановлению Великого Рима и торжеству единой государственной церкви.

Как это у него получилось? Вопрос интересный… Единство церкви восстановили так, как единство церкви обычно и восстанавливается: репрессиями против инакомыслящих. Под горячую руку даже досталось евреям, которые здесь вроде ни при чем: им запретили читать их собственные священные книги по-еврейски, Талмуд можно было читать, но только по-гречески. Удалось завоевать практически всю бывшую Римскую империю. Без Испании и Галлии, но Италию отвоевали… Более того, завоевали Африку, вышибли оттуда этих самых вандалов, которые стали притчей во языцех, хотя ничего особо вандальского они не творили. При них как раз вся Северная Африка была цветущим краем, а после того, как Юстиниан ее завоевал и обложил налогами по своему вкусу, по оценке современников, там погибло не менее пяти миллионов человек. И это в тогдашнем, не так густо населенном мире – чтоб вычислить эквивалентные жертвы в наше время, умножайте на сто! А местность это такая, что, если где-то леса вырубишь и пустыню впустишь, пустыня захваченное обратно уже не отдаст. Так что не питайте иллюзий – самая большая территория, которую Юстиниан надолго расширил, это не Римская империя, а пустыня Сахара! Да и завоеванную Италию его преемники уже не удержали.