После этого огромный зверь исчез; одни говорили, что он просто вернулся обратно в болото и погрузился в него, другие уверяли, что его пожрало зеленое пламя. Но, что бы там ни было, свое дело он сделал. Позиции Легиона оказались в полном расстройстве.

Рожки́ верещали по всей линии обороны. Люди строились и рассредоточивались по северному флангу, за ними следовали драконы. Там уже действовала талионская кавалерия, отчаянно стараясь сдержать багути. Это было уже невозможно. Если они не могли взять укрепленный перешеек, они бросались в воду и плыли, стараясь прорваться сквозь оборону в любом месте. Их лучники залезали на деревья и оттуда посылали стрелы в скопления людей и коней. Другие лучники-багути использовали горящие стрелы, которые сеяли страх и сумятицу.

Урмин и его солдаты развернулись лицом к наступающим кочевникам. Темнота лесов внезапно взорвалась зеленым сиянием, багути начали спрыгивать с деревьев и в следующее мгновение бросились в атаку.

Бой разгорелся по всей временной линии обороны, возведенной по краю леса и защищающей Военную дорогу, которая вела к Рыболовной заводи. Талионским кавалеристам, патрулировавшим эту дорогу по всей длине, был дан строгий приказ сохранять ее свободной. Это был единственный путь армии к отступлению.

Багути сражались, как одержимые. Они действовали намного умнее бесов, их ложные и внезапные выпады подчас заставали драконов врасплох.

Хотя Урмин твердо держал свою линию обороны, потери у него были слишком большими. Пришло сообщение, что драконы и воины Четвертого марнерийского под командованием Леншвингеля отрезаны от основных сил и окружены примерно в миле от линии обороны. Группа добровольцев отправилась им на помощь. После яростного боя они добились успеха, и Четвертый воссоединился с основной армией. Они потеряли двести тридцать человек и четверых драконов. У Леншвингеля лицо было пепельно-серым. Речь превратилась в какое-то бормотание. В рукопашной схватке, прорываясь сквозь леса и болота, он лично убил трех багути.

Испуганный Урмин задержал приказ об отступлении. Рыболовная заводь и форты на перекрестке трех основных маршрутов твердо держали свои позиции. При необходимости можно было отступить в строгом порядке.

На этом этапе сражения, когда интенсивность атак багути резко упала, никто не обратил внимания, как на западном берегу реки начал сгущаться туман. Под покровом этого волшебного облака готовилась опасная атака генерала Мунта: приближались две колонны, каждая численностью в десять тысяч бесов, опоенных черным зельем, усиленные троллями и ведомые группой огромных великанов-людоедов.

Тяжелой поступью они вышли из темноты и устремились на северный край обороны легиона Красной Розы и на южный – аргонатского легиона. Это было место стыковки двух половин армии Аргоната, которое так старательно нащупывали лазутчики Мунта во время первой волны сражения.

Линия обороны была прорвана великанами, размахивающими своими огромными молотами. Число драконов в подразделениях в обеих половинах армии уменьшилось, и эти эскадроны уже не могли справиться с толпой троллей, появившихся у заградительного частокола. В течение считанных минут образовалась брешь, и вся территория, где соединялись две половины армии, была потеряна, так как оба легиона под натиском атаки стремились прижаться к своим собственным подразделениям.

Урмин поспешно направил каждого свободного дракона в образовавшуюся брешь. В этой битве полностью погиб Сорокчетвертый кадейнский драконий эскадрон. От него остался только один драконир по имени Хараут.

Сражение несколько стабилизировалось, но багуги продолжали давить на северный фланг, а теперь еще возобновили атаку и на южном.

Видя разразившуюся катастрофу, Урмин почувствовал, как у него закружилась голова. Он созвал совет. Кесептон и Леншвингель присоединились к Ва'Голу и Файне в палатке генерала.

– Господа, или мы отступим, или мы все здесь и погибнем, – так прокомментировал сложившуюся ситуацию Ва'Гол.

Кесептон поддержал его и предложил начать с боями отходить к Рыболовной заводи.

– Позицию удержать невозможно. Начинаем немедленное отступление. Выводите своих людей, сохраняя порядок. Восьмой марнерийский прикрывает северный фланг, а Одиннадцатый кадейнский – южный. По возможности прикрывающие подразделения будем заменять.

– Повозки?

– Повозки оставляем. Большую часть провизии мы уже израсходовали. Тролли задержатся, чтобы съесть быков; таким образом мы их на несколько часов выведем из сражения.

– Лошади?

– Лошадей, конечно же, возьмем с собой.

– Играйте отступление, господа.

36

ГЛАВА

Бывшие спутники Лессис с мрачными лицами сидели на корточках. День подходил к концу, солнце, во всем своем блеске, скрывалось на западе за блестящей полосой далекой реки Оон. Беруин стоял на страже в конце оврага. Их лошади, с надетыми на морды мешками, чтобы предотвратить нежелательное ржанье, и стреноженные, стояли неподалеку. Меллисент и Вард сидели позади Мирка, Лагдален и Джилс сидели лицом к ним.