Так ехали четыре ночи. Перед последним рассветом показалась река — широкая, но мелкая, курица перейдет. Пустынные берега заросли невысоким зеленым кустарником, а дальше гроздились холмы, скрывавшие встающее из-за горизонта солнце. Брод нашли быстро, и вскоре колонна остановилась неподалеку от маленького глинобитного поселка. Помудрив с картой, Иван Кузьмич уверенно ткнул карандашом в синюю неровную ленточку. Каракаш — река Черной Яшмы. Такла-Макан остался за спиной, впереди — Кашгария, древняя земля, притаившаяся между пустыней и отрогами Тянь-Шаня и Куньлуня.

До советской границы всего ничего — восемь сотен верст.

2

Служанка, она же инструктор ЦК Ревсомола Сайхота, почтительно склонила голову, но речь держала твердо, пусть и путая слова:

— Нельзя нет. Товарищ Баатургы отдыхать-болеть. Товарищ Баатургы извиняться сильно. Товарищ Баатургы спать и спать.

Иван Кузьмич только вздохнул в ответ. «Отдыхать-болеть…» Если бы только!..

Теперь на привалах Чайка ставила шатер. Дело хлопотное и не слишком скорое, но товарищи ревсомольцы помогали без напоминаний. Девушку подводили к общему костру, она молча кланялась и уходила к себе, запахивая тяжелый войлочный полог. На вопросы отвечала коротко и скупо, разговор не поддерживала. Не удалось побеседовать и на этот раз.

— Вы товарищу Баатургы передайте… — начал было Иван Кузьмич, но осекся. Что передать? Строгий боевой приказ?

Служанка, немного подождав, вновь поклонилась:

— Это вам, товарищ Кречетов. Читать!

На ладонь лег маленький, вчетверо сложенный листок бумаги.

То, что с девушкой неладно, понимали и другие. Мехлис не слишком уверенно предложил отвести Чайку в Столицу, а еще лучше в Одесский медицинский институт к знаменитому профессору Филатову. Господин Ринпоче отделался холодной фразой о невозможности спорить с судьбой. Красноармеец Иван Кибалкин предложил найти комполка Волкова и лично его расстрелять.

И вот теперь письмо…

Красный командир, отойдя к гаснущему костру, присел к углям поближе, развернул листок, всмотрелся — и вновь тяжело вздохнул. И охота было товарищу Баатургы по всяким Франциям ездить! Училась бы, как все, по букварю…

Разобрал с пятого на десятое, затем перечитал, но уже внимательно. Спрятал письмо в карман.

Ваши действия, товарищ Кречетов?

* * *

— В монастырь ее отдадут, — мрачно заметил Кибалка, засопев носом. — В Китае который. То ли Цзуси, то ли Джуши. Туда девушек из ее рода уже тыщу лет отправляют, если дома не пригождаются. Ее, Чайганмаа, тоже хотел сплавить, когда отец помер. Дочь не наследница — обуза. Дядя, товарищ нойон Баатургы, не дал, отправил во Францию учиться. А теперь…

Фразы, не закончив, вновь засопел, отвернулся. Кречетов затушил папиросу, поглядел в равнодушное звездное небо, кашлянул неуверенно.

— Времена сейчас другие, Ваня. И власть в Сайхоте другая.

Кабалка даже головы не повернул.

— В Сайхоте другая, дядя. Но не в семьях ихних. А она, Чайганмаа, даже не из дворян, а, если по нашему счету, из самых-самых князей. Слепую замуж не отдадут, это чести поруха. Вот и запрут, хоть головой о камень бейся. Конечно, убежать можно, в Россию уехать, но это значит — род навеки осрамить. Сперва товарищ Баатургы надежду имела, что снова видеть будет, а теперь, сам видишь, духом ослабла. Говорит, что Хамбо-Ламе в ноги падет, но тот с нойонами из-за девки ссориться не станет… Дядя, дай папиросу!..

Иван Кузьмич неспешно поднял руку, ладонь развернул. Чего там коан сделать велит? Хлопнуть, да так, чтобы наглец малолетний носом в траву впечатался? И за «девку» и за «дай папиросу!»

Учитель спросил ученика. А тот его, стало быть, в рыло.

Красный командир полез в карман, пачку с цветной картинкой вынул:

— Держи! Только при матери не кури. Плохой из меня воспитатель, Ванька! Другие по дюжине сопляков на ноги ставят, а я тебя одного человеком сделать не могу. Ничего, сосватаю я тебе… хм-м… девку, чтоб нравом пострашнее нашего ротного фельдфебеля была. Вот она тебе за все мои страдания втрое отомстит!..

Кибалкины пальцы, успевшие ухватить папиросу, сами собой разжались. Тяжелый вздох…

— А я в тайгу уйду, не дамся… Но это дядя, потом будет, а с Чайганмаа сейчас решать надо. Мы с товарищами из Ревсомола внесли предложение, чтобы ты, значит, ее в жены законные взял…

На этот раз папиросу выронил сам Кречетов.