Читаем Век дракона полностью

… Я пришел к Крейну на четвертые сутки. Единственное имя, которое мне дал Наум, и я спрашивал всех встречных-поперечных. Как правило, на меня действительно пялились, тут ты мне, Наум, не соврал. Крейн оказался милой, щуплой и лопоухой тварью с добрыми глазами и сохлой ногой — из таких и получаются первостатейные книжные черви. Напоил, накормил, простым, человеческим, кашей какой-то, больше все равно ничего не было, и первый вопрос: а что за книги я видел у Абрахэма? Вы понимаете, Вест, у него есть такое, что, что… я не знаю просто. И стоит! Вы понимаете, стоит! Ему не надо! Он изредка перед гостями бахвалится, если кто понимает, вам бы тоже показал, не сбеги вы. У него есть вещи, которые невозможно найти, которых нигде нет, которых вообще нет. — а у него есть! Ну, я понимаю, там, живопись, коллекционные сервизы, мебель, но книги-то, книги!.. Он просто негодяй, вы слышите, негодяй! Это нужно всем! Всем! А он набил шкафы и повесил замки, у него там, знаете ли, замки… ах, да, вы видели…

Короче. Крейн Кудесника знает, да его многие знают, личность темноватая, все махинирует, достиг на поприще меновой торговли монополии в Городе — на черном рынке, разумеется, — но погубит его тяга к роскоши либо друзья разорят, прихлебатели, это уж как пить дать. А он, Крейн, несколько раз, наскребая по крохам, выменивал у Кудесника редкие книги — одиночными операциями Кудесник, хоть и широкая душа, а никогда не брезговал.

* * *

Это была не область. Это была не страна. Это была планета. Чужой мир во Вселенной. Какая это была Вселенная, Вест выяснить не смог, скорее всего, тоже чужая. Параллельная, так сказать. Или, если вам нравится, по теории матрешек. Он не мог выяснить точно и как попал сюда, и зачем. Тогда он стал выяснять, как здесь живут, и выяснились вещи страшненькие.

Три столетия назад произошло разделение. Что было до. можно лишь предполагать с разной степенью вероятности. Разделение, и это очевидно, явилось плодом усилий, к нему направленных, и знаменовало новое качество в развитии того общества, которое эти усилия предпринимало. Жизнь этого мира болезненным и невероятным образом разделилась. В одном полушарии было сосредоточено материальное производство, другое (ибо на планете было всего два материка) сделалось прибежищем сил, что строят здание духа, — науки в смысле фундаментальных изысканий, искусств и прочих сокровищ мысли и души. Все были ничего (здесь, в Крае, та сторона так и зовется — “та сторона”, обычно безо всяких заглавных, просто все сразу понимают, о чем речь), но Разделение было не только территориальным и духовным. Нет.

Население Края составляли вокеры.

При Разделении большей части жителей — всем занятым в производственной сфере — были внесены кардинальные изменения в генетический код и потомство, уже на стороне Края, родилось вокерами, а не Людьми. Вокеры — особи биологически профессионально-ориентированные. И в анатомии своей, и в физиологии, и в психике. Как это было сделано, по чьему приказу, для чьей выгоды, был ли процесс “обращения” насильственным или недальновидно добровольным, какие сопутствовали события, — узнать не представляется возможным. На эту тему письменные источники отсутствуют напрочь. Зато масса книг по истории Края, где на все лады склоняются успехи и небывалый взлет в — экономике, и вследствие его — создание новых памятников культуры “там, на той стороне”… Ни самих памятников, ни описания их Вест также не обнаружил среди восторженных фраз и деловитых, но отнюдь не менее восторженных цифр, которые ему, кстати, ничего не говорили.