У подножья стены стал густеть клочок тумана. Он принял вид свернувшегося клубком зверька, начал расти и оказался лежащим без сознания человеком. Вернее, демоном в человечьем обличье. Я не понимала, это уже плоть или еще сгусток каких-нибудь мистических флюидов. Поэтому стояла, боясь прикоснуться.

Клубок развернулся. Я увидела лицо Зелиала. Он вольно раскинул худые руки и стал дышать — с наслаждением и все глубже. Он понемногу приходил в чувство. Я не знала, как ему помочь и решила хотя бы не мешать.

В башне грохотало — это маг боролся с моей змеей. Но хватка у нее была не хуже моей — видно, и она когда-то тренировалась по части захватов, подсечек и удушающих приемов.

С новым вдохом Зелиал прогнулся в груди и блаженно застонал. А потом открыл глаза и увидел меня.

— Это ты? — не столько спросил, сколько сообщил он сам себе. — Спасибо, ворона… Где это мы, и как я сюда попал?

— Осторожно, не наступи на осколки, — сказала я, потому что он был босиком и вообще голый.

Зелиал сел, потрогал кусочек хрусталя и, по-видимому, все вспомнил.

— Твоя работа? — пытаясь улыбнуться, спросил он, показывая на хрусталь.

— Ну! Вставай, вставай, достаточно ты в пузырьке отсыпался.

— Опять я не нашел ангела справедливости, — даже с каким-то удивлением сообщил Зелиал. — Может, хоть ты что-нибудь о нем узнала? А, ворона?

Он, видимо, был еще очень слаб и прислонился к стене. У него не хватало сил и соображения даже соткать из мрака длинный плащ. Я хотела подойти и обнять его, потому что всей кожей чувствовала, как ему сейчас холодно. Даже сделала шаг к нему, но сразу же отступила.

Зелиал лишился в заточении своих пышных жестких кудрей. Голова была покрыта шершавым ежиком, как будто его неделю назад побрили наголо. И вокруг ежика стояло легкое сияние, словно кончик каждого волоска обмакнули в лунный свет.

И я все поняла.

Я наконец-то поняла, кем же он был на самом деле, этот лишенный памяти туманный бес.

— Узнала, — со вздохом ответила я ему. — Нет твоего ангела справедливости. Вообще нет. Пал смертью храбрых. Расстрелян после Большого Бунта за то, что неправильно понимал справедливость. Так что на него не рассчитывай. Одни мы с тобой остались. Больше никто этим делом заниматься не станет — ни маги, ни мудрецы, ни ангелы и ни черти.

— Вот оно что…

Я не могла сказать ему правду. Тогда он точно бы сошел с ума. Ведь он утратил ту силу света, которой мог исцелять заблудших и творить справедливость благородно и безболезненно. Или его лишили этой силы, зная, что без нее он — калека?

Зелиал оттолкнулся от стены и встал прямо. Ему было трудно так стоять, я понимала, что его еще несколько часов будут преследовать головокружения, но достаточно он надеялся на чью-то неземную помощь. Уж с этой-то хворобой он должен был справиться сам.

— Ну, пойдем, — сказала я. — Работы много. Никто ее за нас не сделает.

— А ты уже — все? Уже не можешь вернуться? — спросил он, отлично понимая, что выбор мой сделан, иначе я не нашла бы башню и не вступила в схватку с магом.

— Чего мне возвращаться… Незачем.

И только тут я окончательно простилась и с Сонькой, и с бегемотицами, и со всем моим дневным миром. Если ради Зелиала нужно было навеки выбрать ночной — пусть.

— Ну, если так…

— Да, вот так…

— Не передумаешь? — с прежней, чуть застенчивой улыбкой спросил он.

— Я же продала тебе душу. Вот и договор при мне.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Все было решено на миллионы лет вперед.

Из башни выползла змея. Я протянула ей руку, чтобы она всползла и обвилась вокруг моей шеи. Маг, очевидно, валялся в глубоком обмороке.

— Твоя кровь? — угадал он. — Оставь ее. У тебя родится другая, светлая и чистая.

— В ней не будет такой ярости, — ответила я. Он протянул руку, погладил змею, и она лизнула в ответ его палец.

— Ладно, пойдем, — решил он, видно, ощутив прилив сил. — Ты права, ворона, втроем веселее…

И мы пошли. Я чувствовала плечом его острое плечо. И даже не заметила, что бесплодная земля под ногами давно кончилась, и мы ступаем по протянутому со звезды лучу зеленоватого прохладного света.

Под нашими ногами были бесчисленные миры, и где-то среди них — мой, к которому я еще буду возвращаться, еще не раз и не два — пока буду ему нужна.

Мы будем возвращаться туда вместе…

Над ночной землей, над лесом с крошечными елками, над блюдцами озер, над игрушечным городом шло белое грозовое облако.

Рига, январь 1990

ПЕРЕКРЕСТОК МНЕНИЙ

Алексей ГОРШЕНИН (Новосибирск)

Татьяна ТОРЕЦКАЯ (Киев)

Алексей Горшенин

ВООБРАЖЕНИЕ И ОТОБРАЖЕНИЕ

Заметки о молодой сибирской фантастике

1