– Зачем он нужен арерам?

Дан давно хотел спросить, но не мог при Оуне, тот счел бы это первым шагом к капитуляции.

– Есть две причины. Одна – материальная, другая – духовная. Какая тебя интересует?

– Обе.

Йорина протянула руку, и Дан подставил ладонь, помогая ей перешагнуть ручей. Прикосновение было невесомым. Туфелька соскользнула с острого края желоба, вода плеснула на подол, но Дан успел подхватить девушку. У жрицы дрогнуло лицо. Казалось, она принюхивается, и запах вейна ей нравится, как обычной женщине нравится запах любовника.

Жрица высвободилась из его рук.

– Йкам славен не только целителями, у нас богатые рудники. За возможность вернуть дар мы отдадим что угодно. Тем более – камни.

Она говорила равнодушно, но перед глазами Дана вспыхнули огни, ослепившие его, когда он впервые пришел в гостиные ряды вместе с Дери-зеном. Изумруды, алмазы, топазы, аметисты, рубины – ограненные и только вышедшие из недр. Камни удивительной чистоты. Такие прекрасные, что казалось кощунством загнать их в оковы из золота лишь ради того, чтобы повесить на женскую шейку. И тут же, затмевая их, распахнулась шкатулка жрицы Йкама… Вейн мотнул головой, отгоняя видение.

– А вторая?

– Дар – не просто исцеление, он – намного большее. Пройдет несколько поколений, и нас не станет. Мы, йоры, исчезнем. Мы станем – как они. Мы будем – ареры.

Ресницы Йорины вздрагивали, точно она и впрямь видела страшное будущее.

– Суеверие, – пробормотал вейн.

Жрица тронула связку амулетов на его груди и повернулась туда, где ручей брал начало.

– Давным-давно, когда боги спускались из других миров и ступали под человеческий кров как гости, далеко отсюда, на зеленых холмах, жил народ, славящийся своими охотниками. Они были так ловки и неутомимы, что могли загнать даже золотого оленя. Приезжали купцы из богатого города, меняли мясо на монеты, а за золотую шкуру платили чистым золотом. Но однажды купцы привезли не только деньги. Они привезли черный мор. Небо стало беспросветным от дыма погребальных костров. Умереть должны были все. Так случилось бы, но с самого высокого холма спустился бог, который не хотел, чтобы его называли богом. Он был един в двух лицах, и мужское дарило исцеление, а женское – надежду и успокоение. Но даже у этого бога не хватало сил на всех. Тогда он открыл дорогу от зеленых холмов в скалистые горы и повелел тем, кого не тронул черный мор, уйти. Обещал, что там помогут, но не все верили чужому богу. Во благо неразумных он силой вытолкнул их с родной земли.

– Какой добрый бог, – пробормотал Дан.

Йорина даже бровью не повела.

– Придя в горы, одни восхвалили бога, сохранившего им жизнь. Другие прокляли, ибо жизнь эта оказалась не похожей на ту, что осталась на зеленых холмах, и о золотых оленях здесь даже не слышали. Одни построили храм Двуликого и поклялись служить во имя здравия и исцеления. Другие ушли, сказав, что сами распорядятся своей судьбой и ни один бог им более не указ. Одни жили воспоминаниями о зеленых холмах, надеясь, что смогут вернуться. Другие возненавидели земли, на которых были счастливы, за то, что путь к ним закрыт. Так единый народ раскололся на два – йоров и ареров. Как символ служения Двуликому мы приняли раскрытую ладонь – руку, протягивающую помощь. Ареры даже в этом пошли поперек. Их знак – кулак. Его носят…

– Наемные убийцы, – перебил Дан.

– Да. И палачи. Те, кто отнимает жизнь, против тех, кто спасает.

– Ну и что? Я слышал эту легенду.

– А знаешь, сколько в ней правды?

– Жаждешь просветить меня?

Йорина покачала головой:

– Не сейчас. Я расскажу, когда ты будешь готов услышать. – Она поправила намокший подол и велела: – Пойдем. В больнице не хватает рук. Ты же искусный вор, значит, у тебя они должны быть ловкими.

Придумала, стерва!

Йорина смотрела в лицо, ожидая отказа, и на дне ущелий-зрачков сгущалось презрение.

Дан ухмыльнулся:

– А роды принимать меня пустят?

У жрицы дрогнули ноздри.

– Знаешь, о чем я мечтаю?

Ее голос ударился о купол и вернулся эхом. Дрогнули огоньки свечей.

– Чтобы твой бог отвернулся от тебя. Чтобы он лишил тебя дара. Навсегда. Навечно!

Вот… дрянь. Дан нашарил в связке амулетов крестик и сжал в кулаке.

Глава 16

«1 сентября.

Через два года в такой же день, как сегодня, я опять приду в школу, но уже учительницей. И первоклашки с белыми бантами принесут мне букеты. Я загадала: пусть непременно астры.

Надеюсь, из меня выйдет хорошая учительница. Это так важно – хорошая именно первая учительница. Иногда смотрю на девчонок из нашей группы и думаю: вот эта точно сможет, а эта – нет. Зачем она пришла в институт? Поступить было легче? Учителем нужно становиться только по призванию. Вот плохой продавец, допустим. Нагрубил. Испортил настроение – на час, на два. А плохой учитель? Все может испортить! Всю жизнь!»

Рядом на полях приписка: «Фу, Дашка! Сколько пафоса!»

«8 сентября.

Проучились только неделю, и отправили на картошку. Даже не знаю, хочу или нет. Иногда там весело. Но у нас на факультете сплошные девчонки!»

«12 сентября.