Читаем Веер перемен полностью

— Будете в Нью-Йорке, забегайте, это место стало айсбергом не для одного человека, — сказала девушка и протянула аляпистое приглашение в бордовых, синих и желтых тонах.

— Варьете, старомодно, но я зайду, — сказал мужчина, кладя визитку в карман.

— Буду рада, — ответила девушка, зная, что ничего хорошего в этом месте, его скорее всего не ждет.

Судно прибыло в порт. Маккензи сошла на берег и позвонила Розалинде.

— Ты скоро? Церемония начнется через три часа, — взволнованно сказала девушка.

— Нет я не приду, удачи тебе с Рэндольфом, — сказала девушка и бросила трубку.

Ей не хотелось никому ничего доказывать. Не в этот раз. Трехдневное путешествие по Токио с Александром прошло отлично. Купив билет на самолет она вернулась домой.

Проходя мимо мраморных могильных плит, Маккензи положил по букету цветом на могилы родителей. Сидя между отцом и матерью она начала рассказывать о том, что с ней случилось за последние десять лет.

Вернувшись в свой дом, девушка позвонила Александру.

— Ну что? Долетела?

— Да, спала весь полет как младенец!

— Отлично! Роберта посадили, коробку с антиквариатом сделали вещ доком на момент расследования.

— За убийство ему много дадут.

— Нет в убийстве Финна он не виноват. У него алиби, его видело три члена экипажа, он был в ремонтной.

— О боже! — сказала девушка, поняв, что убийца Леон, который переживал за девушку, подумав, что Финн собрался на нее напасть, как тот парень, напавший на ее дочь.

— Да уж! А Эдди решил разводиться.

— Приезжай в Окленд! — сказала девушка, устав слушать о других.

— Через неделю буду в отпуске, приеду!

— Вот и хорошо, я в отпуске уже пол года и не хочу возвращаться на работу! — сказала Маккензи и засмеялась.

Девушка решила разобрать чемодан.

— Вот чёрт! — громко крикнула, увидев тот самый веер с цветущей сакурой, который забыла положить в ту коробку. Но она выяснила, что цифра девять была веком, в котором был изготовлен предмет. Об этом ей сообщили в музее, в который она отнесла антикварный аксессуар прошлого. С этим веером выступала знаменитая танцовщица той эпохи по имени Кими, которую убили в двадцать один год. «Прошло двенадцать веков, а ни черта не изменилось», — подумала Маккензи, отвечая на смс от работодателя: «когда вернусь, не знаю».