Читаем Веер леди Уиндермир полностью

Миссис Эрлин. Так глупо получилось — уходя от вас, я по ошибке приняла веер вашей жены за свой. Право же, мне очень неловко за это. Извините. (Берет у лорда Уиндермира веер.)


Лорд Уиндермир смотрит на нее с нескрываемым презрением. Лорд Дарлингтон — со смешанным чувством удивления и гнева. Лорд Огастус смотрит в другую сторону. Двое остальных переглядываются улыбаясь.


Занавес

Действие четвертое

Декорация первого действия.


Леди Уиндермир(лежит на диване). Ну как я ему скажу?! Я не смогу ему сказать, это выше моих сил. Если бы знать, что было после того, как я убежала из этой ужасной комнаты! Может, она ему все открыла — и то, как она оказалась там, и то, каким образом попал туда мой злополучный веер. Ах, если он знает — какими глазами я буду смотреть на него? Он меня ни за что не простит. (Звонит.) Вот живешь себе, и кажется, что все так прочно, спокойно, что ты недоступна соблазну, греху, безумию. А потом вдруг… Ах, как наша жизнь ужасна! Не мы управляем ею, а она нами.


Справа входит Розали.


Розали. Миледи меня вызывала?

Леди Уиндермир. Да. Вы узнали, в котором часу лорд Уиндермир приехал домой?

Розали. Милорд приехал домой в пять часов.

Леди Уиндермир. В пять часов? А утром он, если не ошибаюсь, стучался ко мне?

Розали. Да, миледи, в половине десятого. Я ему сказала, что ваша светлость еще не проснулись.

Леди Уиндермир. Он что-нибудь говорил?

Розали. Да, что-то насчет вашего веера, миледи… Я не очень-то разобрала. А что, миледи, веер разве потерялся? Я его найти не могу, да и Паркер говорит, что нигде его не видел. Он искал во всех комнатах, и на террасе тоже.

Леди Уиндермир. Это не так важно. Скажите Паркеру, пусть больше не ищет. Можете идти.


Розали уходит.


(Встает с дивана.) Разумеется, миссис Эрлин все ему рассказала. Я легко могу себе это представить: женщина совершает благородный, самоотверженный поступок — сгоряча, необдуманно, из лучших побуждений — а потом видит, что слишком дорого за это заплатит. С чего бы ей жертвовать собой ради меня?.. А все-таки как странно! Я хотела опозорить ее при всех, в своем доме. А она, в другом доме, выставляет себя на позор, чтобы спасти меня… Сколько в этом горькой иронии! Сколько горькой иронии в том, как мы торопимся судить о добродетельных или же безнравственных женщинах. Какой это урок для меня! И как жаль, что такие уроки мы получаем слишком поздно! Ведь даже если она будет молчать, мне все равно придется обо всем рассказать. О, какой стыд, какой позор! Ведь рассказать — значит снова пройти через это. Наши поступки — первая трагедия жизни, а слова — вторая. Слова, пожалуй, даже хуже. Слова безжалостнее… Ах! (Вздрагивает при виде входящего лорда Уиндермира.)

Лорд Уиндермир(целует ее). Маргарет, какая ты бледная!

Леди Уиндермир. Я плохо спала.

Лорд Уиндермир(садится рядом с ней на диван). Бедняжка! А я пришел домой уже под утро и не хотел тебя будить. Ты плачешь, родная?

Леди Уиндермир. Да, плачу, потому что мне нужно тебе кое-что рассказать.

Лорд Уиндермир. Девочка моя, ты нездорова. Ты переутомилась. Поедем в деревню, ты оживешь в Селби. Сезон почти кончился, и в городе сидеть нет ни малейшего смысла. Бедная моя! Если хочешь, уедем прямо сегодня. (Встает.) Мы еще можем успеть на три сорок. Сейчас пошлю Феннену телеграмму. (Идет к бюро и садится писать телеграмму.)

Леди Уиндермир. Да, Артур, уедем сегодня же… Ах нет, сегодня я не могу. Мне до отъезда нужно повидаться с одним человеком… с человеком, который оказал мне большую услугу…

Лорд Уиндермир(идет к дивану). Услугу?

Леди Уиндермир. Нет, неизмеримо больше. (Встает с дивана навстречу ему.) Я тебе все расскажу, Артур, но только люби меня, люби, как прежде.

Лорд Уиндермир. Как прежде? Ты, надеюсь, больше не думаешь о той несчастной женщине, которая к нам вчера приходила? (Садится с ней рядом.) Неужели ты до сих пор считаешь, что… нет, в это трудно поверить!

Леди Уиндермир. Нет, я больше так не считаю. И я понимаю, что была неправа и наговорила глупостей.

Лорд Уиндермир. Я знаю, чего тебе стоило принять ее в своем доме, но обещаю тебе — больше ты ее никогда не увидишь.

Леди Уиндермир. Что ты этим хочешь сказать?


Пауза.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Кража
Кража

«Не знаю, потянет ли моя повесть на трагедию, хотя всякого дерьма приключилось немало. В любом случае, это история любви, хотя любовь началась посреди этого дерьма, когда я уже лишился и восьмилетнего сына, и дома, и мастерской в Сиднее, где когда-то был довольно известен — насколько может быть известен художник в своем отечестве. В тот год я мог бы получить Орден Австралии — почему бы и нет, вы только посмотрите, кого им награждают. А вместо этого у меня отняли ребенка, меня выпотрошили адвокаты в бракоразводном процессе, а в заключение посадили в тюрьму за попытку выцарапать мой шедевр, причисленный к "совместному имуществу супругов"»…Так начинается одна из самых неожиданных историй о любви в мировой литературе. О любви женщины к мужчине, брата к брату, людей к искусству. В своем последнем романе дважды лауреат Букеровской премии австралийский писатель Питер Кэри вновь удивляет мир. Впервые на русском языке.

Виктор Петрович Астафьев , Джек Лондон , Зефирка Шоколадная , Святослав Логинов , Анна Алексеевна Касаткина

Драматургия / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Современная проза
Испанский театр. Пьесы
Испанский театр. Пьесы

Поэтическая испанская драматургия «Золотого века», наряду с прозой Сервантеса и живописью Веласкеса, ознаменовала собой одну из вершин испанской национальной культуры позднего Возрождения, ценнейший вклад испанского народа в общую сокровищницу мировой культуры. Включенные в этот сборник четыре классические пьесы испанских драматургов XVII века: Лопе де Вега, Аларкона, Кальдерона и Морето – лишь незначительная часть великолепного наследства, оставленного человечеству испанским гением. История не знает другой эпохи и другого народа с таким бурным цветением драматического искусства. Необычайное богатство сюжетов, широчайшие перспективы, которые открывает испанский театр перед зрителем и читателем, мастерство интриги, бурное кипение переливающейся через край жизни – все это возбуждало восторженное удивление современников и вызывает неизменный интерес сегодня.

Хуан Руис де Аларкон , Агустин Морето , Педро Кальдерон де ла Барка , Лопе де Вега , Лопе Феликс Карпио де Вега , Педро Кальдерон , Хуан Руис де Аларкон-и-Мендоса

Драматургия / Поэзия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия