Читаем Ведомая огнем полностью

Я открыла рот, чтобы завопить от вопиющей наглости, но в этот момент позади незнакомца раздался леденящий душу мужской голос:

– Отпусти ее! Или хочешь станцевать?

Белый неохотно разжал руки на моей талии, и я ринулась прочь от него, подальше. И тут же увидела, кто хотел станцевать со Змеем – Дэнарт! Я испуганно заглянула ему в глаза, но он не смотрел на меня, а сверлил бешеным взглядом затылок белого. Неподалеку в напряженных позах застыли другие эшарты. Как цветные, так и бесцветные! Яснее ясного: одно неверное движение или слово, и начнется драка. Ксюха, несмотря на природную шоколадную кожу, побледнев, стояла рядом с одним из цветных.

– Нет, крылатый, сегодня я танцевать не хочу! Прости, обознался! – процедил виновник происшествия, поворачиваясь лицом к Дэну.

Затем кивнул своим спутникам и вместе с ними, шурша хвостами по камням и оставляя дорожки в песке, удалился.

Дэнарт вышел из боевого транса. Глубоко вздохнул, потом, плавно, едва заметной тенью скользнув ко мне, крепко прижал к себе. И хрипло выдохнул:

– Не сожги мои крылья, родная!

Я тоже немного сипло от волнения и чуть не плача спросила:

– Ты только о них и беспокоишься? – мгновение помолчав, буркнула: – И каким образом я могу их сжечь?

Дэн зарылся ладонями в волосы у меня на затылке, заставил посмотреть на него и практически прорычал:

– Прежде всего я о тебе беспокоюсь! Неужели вы так и не поняли, что пара для эшарта – это его крылья. Без тебя они попросту не нужны! Если ты исчезнешь, я сам сожгу их, так что не нужно гадать, каким образом это сделать!

– Нет, ну почему же, мы-то как раз хорошо уяснили, что связанная с вами женщина – залог нормальных полетов. Нет женщины – пропадает зрение, а без него не полетаешь… – впервые я решилась высказать свои сомнения и обиды на судьбу.

В тот момент, оказавшись в цепких лапах белого, я испугалась, что меня украдут, как предупреждали наши мужчины. И тогда никогда больше не увижу своего пламенного дракона. Не смогу обнять его. Не смогу любить! А ведь я на самом деле влюбилась, без памяти влюбилась в этого гада чешуйчатого. А он только о своих крыльях и беспокоится!

Пальцы Дэнарта на моем затылке окаменели, он приблизил лицо к моему и яростно прошипел:

– Глупая! Полетаешь! Годами летать можно! Пока не потускнеет свет. А вот дух внутри каждого эшарта тускнеет сразу, если он потеряет то, что обрел так нечаянно. Вашу пресловутую любовь. – Затем, отметив мой испуганный вид, уже спокойно, устало добавил: – Для любого из нас крылья – это образ свободы… полета. Когда паришь над землей, дух управляет эшартом. А если дух умирает, то крылья сгорают. Причем как в переносном смысле, так и в буквальном. Без дыхания – пламя пожирает мертвую плоть изнутри. Когда эшарт просит беречь его крылья, то просит сохранить его дух. Твоя жизнь для меня равноценна и моему духу, и моим крыльям, и моей жизни.

Выслушав его, я круглыми от изумления и беспокойства глазами посмотрела на него и выпалила:

– Как ты догадался, что я люблю тебя? Я что, как-то пахну теперь не так? Или моя кровь на вкус изменилась? – следующая мысль разозлила. – Или ты меня как-то ментально проверил, а я не заметила?

Теперь глаза Дэнарта стали круглыми, рот от удивления приоткрылся. Послышались смешки эшартов, которые беззастенчиво наблюдали за этим представлением, как будто самим заняться нечем. Вот тебе и «не нарушают жизненное пространство индивидуума», а как же с тем, что «в открытую глазеть не этично»?! От стыда у меня вспыхнули щеки, уши, да все лицо. Только зрителей семейных разборок нам не хватало.

Дэнарт прочистил горло, а потом хрипло переспросил:

– Ты меня любишь?

Толика сомнения в его голосе подсказала, что я – дура! Причем круглая! Мысленно прокрутив в голове его сумбурную речь, так же недоверчиво и с большим сомнением переспросила:

– Так ты тоже меня любишь? Значит, нечаянное обретение любви – это ты сам… а не я… Я подумала: ты догадался, что я тебя… ну, влюбилась, в общем.

Щеки уже горели от смущения, но Дэнарт мне его еще добавил. Вновь заставил посмотреть ему в глаза, затем уверенно произнес:

– Ну что ж, я счастлив, что наша… хм-м-м… любовь взаимна. Связь полная и глубокая. Мой дух сейчас парит без всяких крыльев!

Затем, наплевав на приличия, впился в мои губы поцелуем. А я мысленно махнула рукой. Мне тут в любви признались – какие могут быть приличия…

– Может, вы дома продолжите? Или как хотите, а мы полетели… – раздраженно заявил Шкер в драконьем обличье. Повел чешуйчатыми плечами, расправил крылья и, проверив, удобно ли устроилась на нем Ксения, медленно, будто ему тяжело, взлетел и направился в сторону нашей колонны.

Я облизнула губы после поцелуя и задумчиво поинтересовалась:

– Странно, почему Шкер так медленно и тяжело летит? Заболел? Или Ксюха поправилась за время почти безвылазного сидения?

Дэнарт, уже покрываясь чешуей и разворачивая крылья, кивком отпустил своих спутников, а потом тихо ответил: