Читаем Ведьмино отродье полностью

— Бог свидетель, — вдруг воскликнул он, — ситуация становится невыносимой. Чума не столь опасна, как тот, кто вернулся в Лондон. Забудем о личном — даже думать не смею об этом! — что мы знаем о действиях Феррары? Они ужасают. Мы хорошо осведомлены о его многочисленных жертвах. Если считать смерть его приемного отца, сэра Майкла, первой в цепочке преступлений, то мы можем с уверенностью назвать еще три бедные души, отправлен-

ные в вечность Темным Искусством этого страшного негодяя…

— Да, — подтвердил доктор Кеан.

— Он покушался на вас, покушался на меня. Мы выжили только благодаря знаниям, — он показал на ряд книг в угловом стеллаже, — которые вы собирали и хранили в течение долгих лет. Перед лицом науки, перед лицом современного скептицизма, перед лицом веры в Господа милосердного, Энтони Феррара определенно является…

— Он является тем, кого наши невежественные предки называли магом, — спокойно перебил сына Кеан. — В Средние века его объявили бы колдуном. Сегодня мало кто знает, что это означает, но я знаю, а вскоре узнают все. А пока он распростер свою тень над известным нам домом.

Роберт потряс кулаками в воздухе. Некоторым этот жест показался бы мелодраматичным, но так он выражал свои душевные страдания.

— Как же так, сэр! — воскликнул он. — Неужели нам осталось только беспомощно ждать, ничего не предпринимая? Кем бы он ни был, он остается человеком, а у нас в арсенале есть пули, есть ножи, есть сотни ядов!

— Это верно, — ответил доктор Кеан, наблюдая за сыном и пытаясь умерить его растущее возбуждение собственным спокойствием. — Я готов пойти на все, лишь бы раздавить Энтони Феррару, как скорпиона. Но где его искать?

Роберт застонал, опустился в большое, обитое красное кожей кресло и закрыл лицо руками.

— Наше положение сводит с ума, — продолжал Кеан- старший. — Мы знаем, что Феррара вхож в дом мистера Сондерсона; мы знаем, что он потешается над нашими безуспешными попытками поймать его. Нелепость положения усугубляется тем, что Сондерсон не знает правды, да и не тот он человек, чтобы понять такое; по сути дела, мы ничего не можем рассказать ни ему, ни, тем более, Майре. В итоге те, кого мы защищаем, непроизвольно действуют против нас и себя.

— А этот запах! — вспомнил Роберт. — Эти чертовы благовония, пропитавшие весь дом Сондерсона! Мы же знаем, зачем они — знаем, зачем!

— Роб, я понимаю это лучше тебя. Мистическое использование ароматов сегодня не в чести, но по собственному опыту нам известно, что они продолжают так использоваться. В пирамиде в Медуме Энтони Феррара осмелился

— как только Бог не покарал его за это! — изготовить определенные благовония. Их часто смешивали в далеком прошлом, и, очевидно, один из герметично запечатанных сосудов с ними попал в руки Феррары. Я почувствовал тот же зловещий аромат в его лондонской квартире. Если бы до этого ты спросил меня, можно ли в наше время найти эти благовония, я бы уверенно сказал нет — и ошибся бы. У Феррары они были. Он все использовал и отправился в Медум, чтобы пополнить запас.

Роберт напряженно слушал.

— И это вновь заставляет меня затронуть тему, которую мы уже обсуждали, сэр, — сказал он. — Как я понял, вы с покойным сэром Майклом проникли в темные тайны Египта гораздо глубже, чем кто-либо еще в наши дни. В то же время, Энтони Феррара, почти мальчишка, постиг тайны искусства, до понимания которых вам, человеку, посвятившему их изучению много лет, еще очень далеко. Как это расценивать, сэр?

Доктор Кеан вновь сцепил руки в замок за спиной и отошел к окну.

— Он не обычный смертный, — продолжал сын. — Он наделен сверхъестественной силой — и сверхъестественным коварством. Вы утверждаете, и не стоит этого отрицать, что он был просто усыновлен покойным сэром Майклом. Вот мы на пороге последнего сражения — я это чувствую — и спрашиваю опять: кто такой Энтони Феррара?

Все это время доктор Кеан ходил кругами перед Робом

— серые глаза светились решимостью.

— Существует препятствие, — начал он, — мешающее мне ответить на твой вопрос. Хотя тебе и пришлось заглянуть за завесу ужасной тайны, ты вряд ли мне поверишь, но я все же надеюсь в скором времени открыть тебе тайну происхождения Энтони Феррары.

Роберт стукнул кулаком по подлокотнику.

— Иногда мне кажется, что кто-то из нас сошел с ума, — сказал он. — Что все это значит? Что нам делать? Как поступить?

— Наблюдать, Роб. Привлечь на свою сторону Сондер- сона нам не удастся, он думает только о разведении орхидей, посвящая этому все свое время. В обыденных делах я полностью ему доверяю, но в таких, как это… — ученый пожал плечами.

— А нельзя ли подсказать ему причину, любую, кроме истинной, по которой ему придется отказать Ферраре от дома?

— Но так мы можем лишиться последнего шанса на успех.

— Сэр, — в ярости вскричал Роберт, — все сводится к одному: мы используем Майру в качестве приманки!

— Чтобы спасти ее, Роб, просто чтобы спасти ее, — отрезал доктор.

— Она и так болеет, такая бледная, измученная, — стенал молодой человек. — А какие круги под глазами! Мне даже больно об этом думать.

— Когда он в последний раз был у них?